И вот, когда мне исполнилось шестнадцать, этот человек стал моим наставником. Нет, не так — он был моим Учителем, с большой буквы. Я страстно отдавался тренировкам и саморазвитию, посвящая этому всё своё время и силы — меня гнала жажда силы, необходимой ради мести. И потому мы проводили огромное количество времени за пределами отведённых обучению часов — Учитель охотно наставлял меня, видя искреннее желание учиться и неподдельную жажду знаний.

— Я так и думал, — ухмыльнулся он.

Это было давней нашей… Шуткой? Традицией? Проверкой? Не знаю, как верно сказать. Учитель никогда не говорил своего имени, разрешая нам называть себя лишь Наставником. И никогда не позволял нам осознать его реальный магический ранг — первое время он позволял ощущать себя как Адепта, а затем, когда общий курс, длившийся пять лет, закончился и он взялся обучать меня персонально, и вовсе сделал так, что я чувствовал лишь факт того, что он сильнее меня. Без подробностей о ранге.

Это была наша своеобразная игра — я должен был сам выяснить его имя, магический ранг и положение в Роду. Любыми методами, без ограничений — но за все годы нашего знакомства я так и не приблизился даже на сантиметр к тому, чтобы узнать ответ хоть на один из многочисленных вопросов, что меня мучил. Одно можно было сказать смело — он точно из числа Бессмертных, ибо благодаря нему мои знания достигали уровня, невозможного ни для кого моего возраста и ранга. Теоретически я знал всю программу боевых чар Громовых вплоть до пятого ранга включительно. И некоторое количество заклинаний уровня Магистров…

До двадцати восьми лет я обучался у него персонально. И был стольким обязан этому человеку, что словами не передать — всё давление и негатив, обрушившиеся на мои плечи после бойни, устроенной братом, я смог вынести лишь благодаря нему. Я отчаянно, до потери сознания отдавался нашим занятиям, он же, видя действительно благодарного и старательного ученика, обучал меня с полной самоотдачей.

— Я слышал, ты тут намедни недурно отделал одного из Пламеневых, — продолжил он, входя в пространство тренировочной площадки. — И он был аж целым Адептом. Я бы даже сказал, что доволен тобой, если бы не одно «но»… Ты не прикончил поганца, а лишь ранил. Скажи-ка мне, сопляк — этому ли я тебя учил?

— Нет, Учитель, — легко признал я. — Но твоя наука послужила мне на славу — Ливонскую кампанию я бы не пережил, если бы не твои уроки. А насчёт Пламенева… К сожалению, если бы я его прикончил, последствия были бы слишком серьёзны. Я пока не настолько силён, чтобы так рисковать.