— Чур, я первая в душ! — Крикнула Мери, как только мы вошли в стандартный домик, увитый вьющимися растениями. — Боб! С ума сошел! Тут места совсем нет! Куда лезешь! Спасите! — взвизгнула жена, когда я оценив бесперспективность тесной кабинки, подхватил голенькую жену, только успевшую слегка намокнуть, и понес на широкую кровать.

— Ах! Что ты делаешь⁈

Но я уже не слушал, нетерпеливо вторгаясь в святая-святых, отдаваясь юношескому нетерпению, не смотря на активную предыдущую ночь.

— Ай, паразит… Ой-ой… — наши движение вошли в унисон, разгоняясь до кипения в крови и выливаясь из небольших отверстий вспомогательными жидкостями, дарившие ощущение бесконечного полета в туннеле наслаждения.

— М-м-м… — Мучительный стон сквозь стиснутые зубы и мгновенный выброс эндорфинов, обозначили яростный финиш нашего слияния, доведя Мери до полубессознательного состояния.

— Не мог потерпеть, — простонала жена, когда спустя какое-то время пришла в себя. — Чувствую себя, как будто по мне проехал паровой каток!

— Зато не надо мыться два раза! — Улыбнулся я, довольный, как и все самцы в таких случаях.

— Только я теперь не могу пошевелиться! Неси меня обратно!

Пришлось исполнять и поддерживать женушку, втиснувшись таки в кабинку и упираясь начавшимся просыпаться членом в мокрую попку.

— Все! Дальше я сама! — Мери почувствовала своей пятой точкой явную угрозу и поспешила выгнать меня из-под душа. — Сделай пожалуйста кофе, пока я моюсь! И не смотри так! Я не собираюсь смыться в канализацию! Ха-ха!

На следующий день мы въехали в штат Оклахома, где я впервые увидел достаточно много негров на улицах городков и поселков. А вот и бывшие работники хлопковых плантаций и их детки! Избавившиеся после освобождения от рабства и надсмотрщиков дети Африки вернулись к своей традиции сидения под пальмой и встречали наш автомобиль недовольными возгласами, предлагая убираться подальше. Я не горел желанием общаться с ними и поэтому этот штат мы пролетели на одном дыхании, доехав до Амарелло за пол часа до полуночи.

— Ура! Кровать! Сегодня никакого секса! Я устала! Нет! Я сама разденусь! Тебе только дай повод. — Мы остановились в приличном отеле и Мери, уставшая от дороги, решила покапризничать.

— А есть будешь?

— Кушать?.. А что?

— Сейчас узнаем. — Снял трубку и заказал ужин в номер из ближайшего ресторана. Моя суженая все же дождалась еды, но почти заснула с ножкой курицы в руке, и я освободил ее от недоеденной конечности пернатой несушки и протерев ручки и моську уложил спать, благо ела она уже в ночнушке.

Утро началось поздно, но милая дрыхла без задних ног и я битый час провел в размышлениях, перетекая с темы на тему, обдумывая чем занять мою женушку пока буду учиться в университете. Ее учеба приказала долго жить вместе с нашим бракосочетанием, в один миг переведя ее из школьниц во взрослую леди, о которой должен заботиться муж. А муж тем временем почти придумал для жены косметический салон, где можно применить мое «Хау-Ноу», и перешел к техническому вопросу, как его замаскировать. В этот момент спящая красавица, которая почти стала в моем проекте «светилом косметической коррекции», но еще об этом не догадывалась, откинула жаркую простыню и предъявила свою нижнюю часть с задранной выше ватерлинии ночной рубашкой. Мои глаза прилипли к ямочкам на булочках, а все мысли вымело в один миг, оставив всего одну: «Надо вдуть!». Так как других предложений не поступило, приступил к ее осуществлению, прижавшись к спине и просовывая под тонкую ткань рубашки загребущие ручки. В них попались очень симпатичные и упругие сосуды для молочка, а попка прямо напросилась быть пронзенной между ножками и упругими ягодицами, образовав уютный лаз в теплое гнездышко. Я прижался бедрами до упора и выскочил концом своего инструмента насквозь, образуя у жены красного одноглазого дракончика в обрамлении лобковых волосиков.