— Как скажите Ваше величество — кивнул осатец и поднял взгляд на великана — Нао, помнишь ты говорил, что Магнус учил тебя песне о мире, сражавшемся с демонами? Кадия, которую он упоминал в свой последний день.
— Помню, молодой вождь — ответил тот и кивнул одному из своих сородичей, который быстро выбрался из-за общего стола, чтобы сменить его на посту за спиной Килана.
Молодой шаман же вышел в центр пиршественной залы, где прежде щуплый юноша играл на лютне, а затем взял в руки бубен. Разговор с королём слышали лишь сидящие совсем рядом, так что цвет дворянства Ахита за столами заметно удивился и оживился. Сделав несколько глубоких вдохов, как будто перед прыжком в воду, великан начал отбивать странный ритм, а через пол минуты к нему прибавились слова незнакомого языка, буквально проникающие в разум с помощью странной магии:
— Многие тысячи лет ведут войну Тьма и Свет
Сквозь миллионы страшных битв прошли мы молча без молитв
Пред ликом демонов заслон, защиты первый эшелон
Мир-крепость бой ведёт, отродье Тьмы здесь не пройдёт!
Но Кадия стоит! Тысяч миров мы щит
Великий шаман нас защитит. Но Кадия стоит!
Пускай рекою льётся кровь, пусть Зло вернётся вновь
Пусть скверна души развратит. Но Кадия стоит!
Знамёна реют на ветру, клинков щетина — смерть врагу
И кадианские бойцы из огненный залп произвели
Никто не сделал шаг назад, отродий тьмы отправив в ад
Гордо в битву шёл каждый солдат, врага крошил каждый гигант
Но с грохотом тысячи взрывов пала Чёрная крепость
Треснула твердь, наш мир был потерян, как и свирепость
Уводить людей был приказ отдан нам командиром
Но сам он остался, чтобы погибнуть со своим родным миром
Но пока хоть один из нас жив, Кадия стоит! По прежнему людей мы щит
Великий шаман нас защитит. Но кадия стоит!
Пускай рекою льётся кровь, пусть зло вернётся вновь
Пусть скверна души развратит. Но Кадия стоит!
С последним ударом в бубен и последним восклицанием зал погрузился в звенящую тишину. Кристинда про себя отметила, что учитель был по крепче ученика в плане во9действия на разум, но и Нао справился очень неплохо. По крайней мере по лицам дворян за столом была хорошо заметна жажда битвы с нечистью, как и по их крепко сжатым кулакам. Но вот раздувшиеся от гнева ноздри её отца принцессе совсем не нравились. Она нутром чувствовала, что Валахид подозревает попытку набрать больше людей в Армию Рассвета, причём такую, на которую он сам же случайно дал добро. Но прежде чем девушка придумала как ей разобраться с неприятной ситуацией в погружённый в тишину зал вбежал молодой жрец Света и не обращая ни на что внимания буквально подлетел к столичному епископу церкви Света, присутствующему на пиру, начав шептать ему что-то на ухо. С каждым словом немолодое лицо священнослужителя в белоснежной рясе с изображением солнца становилось всё более удивлённым, пока он наконец не переспросил: