Сходили они в этот лагерь на разведку. Как и везде никакой охраны, ходи, где хочешь, делай, чего получится. Получалось у местных вояк бражничать, да еду себе выискивать, грабя окрестных крестьян. Казну вот охраняли. Она находилась в штабной палатке. Там жил мелкий старый генерал, который ходил и орал на всех. Наверное, думает, что так дисциплины больше станет. Пусть думает.

Палатку охраняло четверо караульных. Всегда. Даже ночью. Менялись они через четыре часа. Ночью подойти, снять бесшумно четверых полусонных австрийцев, а потом связать и сунуть кляп генералу крикливому, для Граубе и его людей было делом не сложным.

Первым делом они ввосьмером проникли в лагерь, разбили небольшую палатку и стали готовить на углях, купленное на последние деньги мясо. Палатку, хоть это оказалось и не просто расположили в прямой видимости от генеральской. Ну, и вонь же в лагере, выгребные ямы не вырыты, ни какие туалеты не сколочены. Все прямо чуть не на сапог товарища свои дела делают. С таким войском и воевать не надо, не ходи к семи гадалкам, скоро половина животами будет маяться, а там и до дизентерии не далеко.

Дождались спокойно ночи, даже спали по очереди. Один раз, правда, чуть не окончилась их вылазка печально. Уже темнеть начинало, заявился имперский офицер и стал требовать, чтобы они с ним мясом приготовленным поделились. На увещевания идиот малолетний только пуще прежнего заводился. Так и толпа зевак скоро собираться начнёт. Тогда Гаспар пригласил его в палатку, типа, там ещё и выпивка есть. Полез дурень. Там ему шею-то и свернули. И на всякий случай «спать уложили», одеялом прикрыв. Сомлел вроде как офицерик, ну если его хватятся. Нет, ни кому этот австрияк не нужен оказался.

Так вот, дождались темноты, ещё подождали, когда ночная смена заступит и за час где-то, до её смены, подкрались и тихо всем четверым горло перерезали. А не чего спать на посту! Потом зашли в шатёр генеральский и первым делом «крикливому» кляп в рот сунули. Адъютант или ординарец чуть крик не поднял, его в углу-то и не заметили. Пришлось Гаспару нож в него бросить. Остался бедный без глаза. Хотя он мёртвому и без надобности. И совсем чуть не испортила всё дело девка. Про неё и не знали. Оказывается, генерал комфорт любил. Как без девки на войне?! Повязали её, убивать не стали. Хотя и хотелось. Её, можно сказать, освобождают, а она кусается, и крикнуть пытается. А ещё не просто воняет, а аж смердит от неё. Как у генерала только мужества хватает к ней подходить, не говоря уж про всё другое.

Казна оказалась в сундуке. Заперт. Обыскали сначала генерала и всю его одежду, но ключа не нашли. Потом догадались проверить ординарца или адъютанта одноглазого. Вот у него ключ был. Вскрыли скрипучий замок, масла капельки им жалко. Не густо. Сплошные расписки на клочках бумаги, ещё счета какие-то. Пусть остаётся. Золото всего было две пригоршни. Серебра же монет сто. Медь почти не брали, так сунули несколько горстей в кошели. Как карманов иногда не хватает. Быстрее бы в свою форму переодеться.