— Завтра при всех проводим на пятую платформу. Пусть хоть кому-то будет весело.
— Я понимаю ты о заражённых сейчас?
— О них родимых.
Глава 19 Платформа 404
— Жень… — я лежал на кровати и смотрел в потолок уже почти отрубившись. Рядом лежала Фитилёк, она приложила все силы дабы загладить свою вину и по-своему истолковала моё молчание. — Извини, что сразу не сказала тебе.
— Ты о чём? — не понял я. — Чего ты там бормочешь?
— Тебе же Мадам всё рассказала? Ты поэтому обижаешься? — я сделал стойку. Что ещё такое?
— Как тебе сказать, — ответил я размыто. — Есть немного.
— Слушай, ну а как мне было выжить? Мы с ней на пару занимались этим. Я совсем чуть-чуть.
— С кем? С Мадам? — мои брови поползли вверх. — Я правильно понял, что и ты работала вместе с ней в борделе? — В моих словах сквозил праведный гнев, хотя я уже давно понял, чем они занимались на платформах. Чем ещё здесь себя развлечь?
— Это было давно и не на семнадцатой, — понятно, значит вообще не было, очевидно же.
— И уже не правда? — я приподнялся на локте и посмотрел на неё. Сейчас её лицо ничем не отличалось от цвета волос. — В борделе?
— Я там два месяца всего была. Ну, ты как мальчик, Женя. Здесь почти всем этим занимаются, — попыталась оправдаться она.
— Лиана не занималась и Наташа тоже. Кобру спроси, — врёт она, далеко не все своим телом торгуют.
— Они к тебе девочками попались? — прищурив глаза спросила Фитилёк.
— Нет.
— Тогда то, что они сказали может оказаться неправдой. Вы любите преувеличивать, а мы, мой дорогой Лесничий любим преуменьшать. А ты как будто не знал? — от неё сейчас можно было прикуривать, настолько она раскраснелась.
— В разы?
— А вы?
— Почему молчала?
— Ну ты бы тогда ко мне не подошёл, — поджала она губы и устремила свой взор вниз.
— Кто ещё знает?
— Мадам, остальных вроде никого уже нет. В живых. Это было то полтора года назад. На поверхности у меня всего трое было.
— Ух ты, да ты монашка, как же я не заметил? — покачал я головой. — Я догадался, что в этом ты специалист, крошка. Но не думал, что ты у нас ударница коммунистического труда.
— Получишь сейчас. Никакая я не ударница. Это Улей, здесь все стараются выживать кто как может. Понимаешь? Кобра рассказала, как Иштар отгребала на поверхности. Её всем стабом да по пять раз в день пялили. Прикинь?
— Срань господня! — натянуто улыбнулся я. — И тогда у Иштар открылся её чудовищный дар?
— Да, там прямо и открылся. После такого времяпрепровождения она стала несколько э… чёрствой.
— Надо думать, — хмыкнул я.
— Говорить о том, что она вырезала весь стаб в благодарность за гостеприимство не надо? — спросила Фитилёк.