— Ничего себе. Да тебе премию надо давать, — сморозил я. — За увеличение надоев.
— Надо, но никто не даёт. Выпил? Вот мы сейчас и увеличим надои, — я с ужасом ощутил её узкую ладонь у себя в паху. — Ты вот так когда-нибудь пробовал?
«Доили» меня ещё целый час после чего она наконец-то дала выпить простой воды, и мы обессиленные уснули. Проснулся я там же у неё под балдахином, видимо я ей понравился и выкроил себе ещё пару недель жизни после чего она найдёт себе другую игрушку. Сегодня предстояла интересная работёнка. Время пролетело быстро и наступил вечер, пора было заняться жертвоприношением. Только бы не Лиану. Иначе мне придётся менять план на лету. Конечно же у меня был запасной план и даже запасной запасного, но второстепенные не гарантировали стопроцентного выживания, что меня несколько удручало. Мы, как и в прошлый раз прошествовали мимо клеток, где её охрана вытащила двух внешников. Они зацепили своими арканами обоих астронавтов, и мы продолжили свой путь. Я украдкой взглянул на Лиану, она, вцепившись в прутья клетки смотрела нам вслед, и я буквально спиной чувствовал её. Дальше шло уже по накатанной. Вокруг алтаря собрался весь бомонд включая Харона и Гермеса. Аскалаф стоял на своём месте с мешочком туго набитым белым жемчугом. Под заунывное блеяние массовки он подошёл к Персефоне. Зря она наговаривает на себя что она бабушка Стикса. Ой, зря. Таких бабушек ещё поискать. В отличие от меня она ничем не закидывалась, и я думаю, что могла принять ещё половину своих «детей». Какой ужас! До чего вы опустились, товарищ капитан. Не успели попасть сюда, а уже два раза были злостно изнасилованы и один раз похотливо и цинично отымели несчастную девушку в стеснённых обстоятельствах. Плачет по вам партийное собрание и исключение из рядов, понимаешь с последующим расстрелом! За такое, товарищ Таманцев, можно и партбилет на стол положить. Надеюсь, что я больше туда не попаду. Все мои моральные устои полностью разрушились и я, пожалуй, тормознусь здесь. Но это так мысли вслух, всё равно обратной дороги нет.
Персефона стала раскладывать жемчужины в перламутровые раковины. Хор кастратов разошёлся ни на шутку и брал уже верхние ноты, переходящие в визг религиозного экстаза. Фигуры в чёрных плащах сотрясались, стараясь перемычать друг друга. Персефона закончила раскладывать и сошла с алтаря. Вскоре показался Гермес ведущий на заклание очередного элитника, а охранники вытолкнули в круг двух астронавтов. Вот-вот должна была состояться встреча «союзников» и заключения в жаркие объятия. Я оглянулся и увидел Харона на низком старте около стены. Гермес в этот момент отпустил поводок, и элита вошла на алтарь. На этот раз это был гипертрофированный минотавр, ящер с бычьей головой. Рогов там было с десяток, шкура была покрыта шестиугольными пластинами и пасть у него была далеко не травоядная. Что касается тела, то это был ящер с чешуёй и хвостом. Верхние лапы у него были короче и слабее нижних, но при такой пасти и клыках разницы не было никакой. Хор мальчиков-дистрофиков наконец-то заткнулся. Элита сделала два шага к первому астронавту, стоящему абсолютно спокойно. Наверно их опаивают чем-то, другой на их месте уже выдал бы какую-то эмоцию. Не все же проходили спецкурс товарища Камо. Быко-ящер протянул лапу к внешнику и довольно заворчал. Харон напрягся и отлип от стены, Гермес выглядел, совсем глупо копаясь в земле в поисках капсюля. Персефона стояла с торжествующей улыбкой на устах, по обе стороны от неё стояли охранники.