— Ладно. Завтра. Решено! А сейчас мы сделаем последнюю ходку в качестве перевозчиков. Уж потом только мы будем диктовать правила в нашей ложе! Ну что, он всё сложил? — спросил Харон. Я как раз заканчивал, но конечно же не ответил ему изображая глухого до конца. Я передал в руки Гермесу последнюю сферу с приятным женским лицом внутри, и остался наблюдать на пристани как они отчаливают. Оставалось только помахать им платочком и пустить слезу. Баркас сам поднял парус, Харон сел на вёсла отваливая от берега, а Гермес встал у руля на корме. На удивление быстро неповоротливое судно скрылось за поворотом мрачного туннеля, проскользнув по бушующей магме.

Я каким-то чудом после долгих блужданий наконец-то оказался в зале жертвоприношений и помня слова Гермеса обследовал место, где, по его словам, он припрятал капсюль и фитиль. Всё оказалось на месте, я заглянул под алтарь и ужаснулся. Все пространство под плитой была заложено взрывчаткой которой шахтёры взрывали породу. Здесь и правда было не меньше тонны, а может и больше. И чего делать? Завтра они взорвут тут всё и станут командирами «детей Стикса» в отдельно взятом кластере. Мне это только на руку, но ситуация не изменится, вместо одной сумасшедшей придут сразу два. Возможно ещё более агрессивные. А что если…

На обратном пути к Персефоне я проходил мимо клеток с пленными, расставленных в большой пещере. Клетка, где раньше сидел один мур, которого сегодня принесли в жертву, сейчас была полна. В ней сидело не меньше десятка угрюмых лиц. Я внимательно рассмотрел новых пленников, возможно мог их видеть раньше в стабе. Но увы я видел их впервые. К внешнику тоже прибавился сожитель, и только Лиана сидела по-прежнему одна. В данный момент она спала, свернувшись калачиком на грубых неструганных сосновых досках клетки. Рядом стояла пустая миска из псевдокамня, как и вся посуда здесь. Я вспомнил слова Персефоны «Ну так вот, сбежишь и она умрёт в тот же день страшной смертью. Хочешь посмотреть как?». Как быть? Как её оттуда вытащить? Одни вопросы, а решать их надо быстро.

— Как успехи? — я наконец-то добрался до покоев Персефоны. Она была одета в воздушную прозрачную накидку черного цвета под которой угадывалось обнажённое тело.

— Они несколько раз меня проверяли, глух ли я. Когда же убедились немного, разговорились.

— О чём? — она подошла ближе и уселась напротив в кресло. На столике рядом с нами стоял всё тот же кувшин и стаканы. — Живчик? А то ты как-то плохо выглядишь?

— Да будешь здесь. Я души грузил, представляешь?К ним в баркас, — мне хоть кому-то надо было выговориться. Но Персефоне до этих душ наверняка было глубоко фиолетово.