Я пригляделся к «реке» Стикс. Сквозь кипящую лаву иногда проскальзывали полупрозрачные лица полные боли. Они всплывали с выпученными от ужаса глазами и искривлёнными от боли ртами и снова погружались в огненную пучину. Что они там видели я даже представлять не хотел, вряд ли что-то радостное.

— Это души умерших, которых Харон выбросил в Стикс, — прозвучало у меня над ухом. По легенде я не мог это слышать и не отреагировал. Гермес взял меня за плечи и развернул к себе и повторил фразу. Я кивнул соглашаясь. Языка немых я не знал, потому просто изображал из себя овощ. — Бери вот эти шары и складывай в баркас. — Приказал Гермес. Рядом с пристанью стояла телега без лошади полная полупрозрачных шаров. Я взял один в руки и ужаснулся. Изнутри на меня глянула зловещая морда с клыками как у собаки. Я осторожно отнёс шар в баркас и положил его на то место куда указал Харон. Телега была полностью нагружена шарами, так что работы предстояло много. На десятом или одиннадцатом шаре меня снова проверили, неожиданно разбив за моей спиной пустой кувшин. Мне бы позавидовал любой разведчик-нелегал, на моём лице не дрогнул ни один мускул.

— Похоже правда глух как тетерев, — сказал Гермес. Голубкам не терпелось поболтать как я понял. Иначе зачем было уходить так далеко, а баркас загрузить мог кто угодно.

— Ему же хуже, — засмеялся Харон. — Так что у тебя, готово?

— Да. Мои люди обнаружили в верхних каменоломнях почти тонну взрывчатки и перетаскали вниз. Дальше я действовал один как ты и говорил. Заложил её всю под алтарь.

— И как взрывать?

— Просто! С той стороны, где я обычно подвожу элиту, — всё-таки это был элитник, а не скреббер. Значит можно при определённых обстоятельствах вскормить элиту до белой жемчужины. — Лежит капсюль и огнепроводный шнур. Остаётся только вставить капсюль во взрывчатку и поджечь шнур. Две секунды. К концу шнура уже примотаны спички и рядом чиркаш, остаётся только чиркнуть и бежать.

— Как долго горит фитиль?

— Секунд тридцать. Мы успеем уйти, и она не заметит, как он горит, оттуда не видно я проверял.

— Очень хорошо, значит на следующем жертвоприношении взорвём старуху. Она всем свистит, что мол ей надо собрать семь жемчужин и тогда её муженёк Аид отправит старушку к папочке Зевсу, — проскрипел Харон.

— Ага, сейчас. Она только и ждёт того, когда завладеет семью жемчужинами после этого Персефона станет практически неуязвима. Никак нельзя этого допустить.

— Где их прячет Аскалаф?

— Если бы я знал, то давно бы отобрал у него. Никому не известно, — развёл руками Гермес.