И я жала.

Улыбалась, ощущая себя совершенно пьяной от бескорыстной любви всех этих людей, и жала. Впервые в жизни остро ощущала чужие эмоции, впитывала их, как губка… И жала. Обнималась… И снова жала. Слушала поздравления, принимала подарки (подарки, мне!) и снова жала, не в силах иногда даже просто говорить от переполнивших меня эмоций.

Сидела за огромным столом, накрытым прямо во дворе, что-то ела, много пила, ещё больше хохотала и жала, жала и жала.

А потом были танцы.

С Семеном, с Лешей, с Артемом и обоими императорами. С Найхором и Наттаху, с Суджином и даже Гурнашем. С господином Хэй-банем, который глядел на меня счастливыми глазами доброго деда Мороза и всё повторял «кто бы мог подумать?», с маркизом, который с облегчением выдал «как же вы прекрасны, так рад за вас», с отцом, который шепнул «горжусь тобой, но если кто обидит — не молчи, разберемся», с Пашкой, который весь танец отмалчивался и лишь под конец смущенно брякнул «у всех бывшие, как бывшие, а у меня богиня».

Это почему-то показалось мне просто дико смешным, так что даже очередной, не самый приятный кавалер не смог стереть с моего лица широкую улыбку, хотя сам выглядел печальным.

Даже пожалеть захотелось.

Но лишь на миг!

А потом я иронично усмехнулась:

— Чего грустим? Такой великолепный праздник! Готова поспорить, вы ещё ни разу не видели столько богов в одном месте. Будет что рассказать внукам, верно?

— Не уверен, что пожелаю рассказать им о своём самом фееричном провале, — криво усмехнулся господин Донг-лу, всё что-то выискивая на моём лице. — Единственная женщина, которую я мечтал назвать своей, теперь окончательно недосягаема.

— Ставьте перед собой более реальные цели, — ухмыльнулась снова и не без ехидства добавила: — Мой вам божественный совет.

— Совершенно непрошеный, — недовольно сдвинул брови инфернал, всем своим видом показывая, где именно он видал такие советы.

— Зато от души, — беспечно пожала плечами. — Знаете, иногда так бывает… Хотеть невозможного. Просто примите это и живите дальше.

Снова усмехнулась не без язвительности и хмыкнула:

— Я ведь живу.

— Да, я слышал о том, как жестоко поступили с вами боги, — помрачнел советник императора и пытливо глянул на меня. — Но ведь это далеко не вся правда, верно? Зная вас… И Люцифера…

— Не вся правда одинаково полезна, — одернула я его, даже слушать не желая поклеп в сторону Люци. Да, он не идеален, но кто из нас не без греха? Зато он делает этот мир лучше! — И вот вам ещё один мой совет: женитесь. Как можно скорее. На милой и доброй девушке, которая сама проявляет к вам симпатию. Заведите детишек и воспитайте из них порядочных мужчин и добрых женщин. Благословляю.