Сицилия сверкнула взглядом.

— Тебя совсем не заботят ее чувства.

Роберт вздохнул.

— Си, опять ты за свое… Я люблю Стеллу так сильно, что не смогу описать словами. Думаешь, я не буду переживать за ее судьбу в Харвусе? Но выйти за третьего принца — это лучшее, что я могу дать для нее. Неужели она не заслуживает такого счастья?

На этих словах синеволосая закончила тренировочный бой, поблагодарила наставника и, вытирая полотенцем пот с лица, подошла к родителям.

— О чём воркуете? — улыбнулась она, как всегда, мило.

Сицилия поправилась в кресле, ее глаза стали печальными и в то же время серьезными, Роберт пытался совладать с сухостью в горле, как сложно было говорить такое любимой дочери, но следовало проявить твердость:

— Дочка, сегодня нас посетит премьер-министр Харвуса Морриган Сент-Пьер. Она хотела увидеть тебя.

Стелла удивленно захлопала глазами.

— Зачем, отец? — затем неловко улыбнулась. — Я, конечно, гений в академии, но чтобы привлечь внимание героини, нужно нечто большое. Я ведь права, мам?

— Стеллочка… Моя Стеллочка, тебе выпал шанс, который настолько редок… — подбирала Сицилия нужные слова, но это удавалось с трудом. — Третий принц Харвуса обратил на тебя взор, солнышко, и теперь премьер-министр хочет убедиться в правильности выбора… Но я уверена! Всё случится! Они не смогут найти девы достойней! — леди Мартинус прикрылась платком и вдарилась в слёзы.

— Что… подожди, мам… Третий принц? Но я не хочу… — нахмурилась синеволосая. — Ты же обещала, что я доучусь в академии!

— Второго шанса может и не быть, Стелла, — пояснил Роберт достаточно суровым тоном.

Синие глаза Стеллы забегали по лицам названых родителей, считывая эмоции. Похоже, в этот раз они настроены серьезно, и даже взгляд Сицилии говорил о том, что она так же приняла решение, хоть и лила сейчас слёзы.

— Мне всё равно на шанс. Я не хочу выходить замуж, пока не доучусь! Мама, ты же обещала!

— Доченька…

— Хватит, Стелла! — железным тоном бросил Роберт. Затем поправил полы мундира, вздохнул и тихо добавил: — Решение принято. После еще скажешь нам спасибо.

Синеволосая взглянула на него хмурым взглядом и, развернувшись, быстрым шагом направилась в свои покои. Никакие слова или действия явно не смогли бы остановить ее уход.

— Милый… зачем так грубо…

— Иначе никак. Характер у нее истинной Мартинус. Точь-в-точь как у бабки, — Роберт смахнул шелковым платком каплю пота с виска, отчего-то брошенный взгляд дочери вызвал в нём приступ озноба и жара.

Убрав бордовую ткань, он поднялся и произнес:

— Подготовь всё к встрече Сент-Пьер. А Стелла… со временем смирится.