Батя разлил всем ровно по пятьдесят граммов, и я с тоской посмотрел на стопку. Решил так: одну выпью, чтобы не обострять конфликт с отцом, но на этом — жёсткий финал. Однако по решительному лицу Сергея Васильевича мне казалось, что одной дело не ограничится.
— За Стёпу и его выдающиеся кабачки! — отец сказал тост быстро, по-военному, затем залпом опрокинул рюмку и смачно захрустел помидоркой.
Я зажмурился, выдохнул и влил в себя обжигающую жидкость. Пошло тяжело, горло перехватило, но я тут же заел этот яд маринованным помидором. Степану стопка далась ещё тяжелее — он сморщился так, словно выпил кислоту.
Батя после этого поднялся со скамьи и протянул руку к бутылке. Я внутренне сжался, готовясь категорично отбиваться… Но отец просто убрал бутылку обратно в сумку и сказал:
— Ну, добро. Попарились хорошо, пора и честь знать. Нам завтра в четыре утра вставать, на зорьку успеть надо. Спасибо за баню, Стёпа. И за помидоры!
— Да я всегда рад гостям, — ответил сосед.
Мы вышли на улицу, и там, на свежем воздухе, я подумал, что в этот раз мне крупно повезло. К тому же к моему огромному удивлению и радости, после бани алкоголь не ударил в голову. Ни единая мысль не спуталась. Наоборот — по всему телу разлилось приятное тепло, а внутри ощущался прилив небывалых, почти энергетических волн. Прочем, дело вполне могло быть в дозе — малой для того, чтобы потерять человеческий облик, но достаточной, чтобы расслабиться. Либо после бани я получил ненадолго какую-то уникальную сверхсилу.
Глава 6
Я стоял на колоссальной трибуне, подо мной раскинулась столица — величественные купола сооружений, парящие хрустальные мосты, соединяющие здания Суда. Между этими архитектурными шедеврами — бескрайнее море разумных существ, толпы народа до самого горизонта. Я только что вынес эпохальное решение, спасшее этот мир от неминуемой аннигиляции.
Толпа в абсолютном восхищении скандировала, и этот звук был подобен рокоту океана:
— Иллитар! Иллитар! Иллитар!
Я величественно вскинул руки, призывая миллиарды существ к молчанию, чтобы произнести свою историческую речь. Но толпа почему-то не успокаивалась. Звук начал искажаться, менять тональность, и скандирование толпы вдруг превратилось в голос одного человека:
— Илья. Илья!
Внезапно мощнейший порыв ураганного ветра ударил меня прямо в грудь. Я потерял равновесие и сорвался с трибуны. Я летел вниз, прямо на перламутровые купола, судорожно пытаясь активировать протокол левитации, тянулся к внутреннему резерву, но… Ядро Истины было полностью разряжено! Пусто!
Я стремительно падал в бездну, из которой донеслось: