Про три месяца учебы, за время которой я зарекомендовал себя с лучшей стороны, даже рассказывать не буду. Дедовщина хоть и была, но меня не касалась, потому как я мог всех этих дедов в бараний рог скрутить — и не по одному разу. Благодаря этому буйствовать старослужащие опасались, и мой призыв служил себе вполне спокойно. Поэтому сержантские лычки я заслужил честно, не отлынивая от работы и будучи на хорошем счету у офицеров.

Затем распределение, новая часть. После поездка на войну. Да, потом все исправили и перестали туда отправлять срочников, но мы попали в первую волну в момент наивысшего бардака, когда перепуганное командование бросало туда всех подряд. Поэтому мы, хрустя новой формой и скрипя блестящими берцами, шли бить морды нелюдям

И скоро мы были уже на передовой. Первый бой, первые потери и убитый мною враг с немецкой свастикой на шевроне. Признаюсь честно, меня тогда сильно трясло.

Мой прадед погиб в сорок втором под Сталинградом от пули снайпера. Я часто читал про него и даже видел его фото. И видимо, именно от него мне передалась такая ненависть к фашистам.

Помню, как я скрипел зубами и втаптывал в землю мерзость, выдранную у того с рукава. А после выпросил у ротного старенькую СВД и устроил свою охоту. Снайперов было мало и меня никто не учил, но талант не пропьешь, хотя попытки были. Часто ночами я уходил на охоту и редко когда возвращался без зарубки на прикладе. Медаль «За Отвагу» не заставила себя ждать.

Мы с другом Колькой, таким же самоучкой, устраивали вылазки, зачастую рискуя попасть под огонь своих. Но наше дело было правое и бог берег нас. Год пролетел незаметно, и я уже стал подумывать о подписании контракта. В армии мне нравилось, а быть военным еще больше.

Но тут опять активизировалась маман, которая решила, что сыночку уже вправили мозги и пора возвращаться домой. Она напрягла свои связи, которые оказались столь же могучими и внушительными, как и её фигура. Врачебная комиссия внезапно обнаружила у меня плоскостопие и выпнула меня на дембель со всем почетом и уважением.

Далее повторная подача документов в политех, куда меня, героя войны, да еще и с наградой, в этот раз взяли без разговоров. И вновь парты с огромным мной и тщедушными студентиками рядом.

К этому времени я еще больше разросся и походил на медведя, как статью, так и грацией. Но впечатление это было обманчивым, потому как тренировки я не забросил и двигаться мог очень быстро.

Теперь мать реально расщедрилась, считая, что я взялся за ум. Мое фото с медалью висело на центральном месте в главном офисе компании. При этом она презрительно кривила губы в обществе таких же бизнес-леди, когда речь заходила о детях. Смотрите, мол, ваши сыновья — тюфяки и нытики, а мой-то герой.