— Смерть от тысячи нитей, — тут же отозвалась она, разом превратившись из смешливой девушки в гордую принцессу.

— Это как? —заинтересовался я.

— Преступнику в организм вводят ровно тысячу тонких червей, которые медленно пожирают его заживо изнутри.

— Вы, ханьцы, такие затейники, -восхитился я, — и с фантазией у вас все намного лучше. А у нас банально либо головы рубят, либо вешают. Правда, я слышал, как отец что-то такое упоминал про мягкую посадку на кол, но это пока только слухи. Так что будем делать, дружище?

— Брат, я сама разберусь, — сверкнула глазами Ольга и направилась к Потапову.

— Ты случайно не знаешь, как этот хмырь получил мой номер телефона? -шепотом спросил я у Кати.

— Случайно знаю, — насмешливо отозвалась та. — На прошлом приеме ты напился в хлам — не знаю, что там у тебя произошло, но злющий ты был, что кошмар. Так вот, этот бухал с тобой, еще подливал тебе, скотина, в компании таких же идиотов. Вы потом сидели в обнимку, песни какие-то горланили. Ну вот он, видимо, под шумок и выклянчил телефон, и решил, что поймал журавля.

— Так он и правда мой друг? — изумился я.

— Да какой друг? — отмахнулась та. — Ты его второй раз в жизни видишь. Если не в первый. Тот раз не считается, потому как ты тогда вообще никого не видел.

— Синька зло, — пробормотал я.

— Что, простите? — повернулась к нам Линь. — Почему это мы — зло?

— Прости, тебе послышалось. Я сказал не ханька, а синька. Так в нашей стране называют алкоголь.

— Совершенно согласна. Пользы от него нет, к тому же он разрушает источники магии. Много пить вредно.

— А я думала, в Российской империи не принято унижать своих подданных дворян, — послышался наглый голос.

Обернувшись, я увидел, как к нам подошли парень с девушкой. Оба высокие, смуглокожие и без масок. Парень фигня, а вот девушка — настоящая красавица. Я даже поймал себя на мысли, что стал их сравнивать с Линь. И не скажу, что новенькая сильно ей проигрывала. Мой заинтересованный взгляд не укрылся от ханьки, которая с чего-то напряглась, а сестра, так вообще зарядила мне кулак под ребра, чтоб не пялился.

— Это кто там говорит об унижении? — тут же взвилась Лиза. — Сын сатрапа Персии, подданные которого, чтобы подойти к правителю, должны сто метров проползти к нему на коленях⁈ Знай свое место, Гарун, и не лезь, куда не стоит.

— Не тебе указывать мне мое место. Женщина должна молчать, когда вещает мужчина.

— Ты что-то имеешь против моей сестры, перс? — встал я. Браслет уже послушно подсказал мне, кто есть ху. — А за сказанное слабо ответить?

— Драться с тобой? — презрительно скривил он губы. — Махать кулаками способна лишь чернь…