Граф Овчинников поднёс к губам бокал. Поднёс, не сделав глотка и поставил обратно. Если бы кто-то из присутствующих умел читать по этим маленьким нерешительным движениям, он многое бы сегодня понял. К сожалению для Фёдора Григорьевича, в этом зале таким навыком обладали… абсолютно все.

— Западный Ветер, — задумчиво произнёс Космачёв. — Я думал, эти мерзавцы где-то на южных границах. Кто же это их вытащил так далеко на север, чтобы они там попали в неприятности?

— Очень хороший вопрос, ваша светлость, — кивнул Болотов и аккуратно перевёл взгляд на Овчинникова. — Если у кого-то из присутствующих есть на него ответ, я с удовольствием выслушаю.

В зале повисла короткая неловкая пауза, в процессе которой стало особенно заметно, что у графа Овчинникова на лице сейчас отсутствует любое выражения. Это было даже не обычным аристократическим спокойствием. Это была какая-то… восковая маска, что ли.

— Господа, — наконец негромко произнёс Овчинников, — Пустоши в этом году беспокойны как никогда. Молодые баронства всегда привлекали падальщиков. Кто-то из вольных банд решил рискнуть и наткнулся на сопротивление, которого не ожидал. Не вижу здесь предмета для обсуждения совета.

— Не видите, — мягко согласился Болотов. — Это, конечно, ваше право, Фёдор Григорьевич. Я просто отметил историю первую. Перейдём ко второй.

— Перейдём, — кивнул Покровский.

— Вторая история, — Болотов сложил руки на столе, — гораздо более фантастична. По ней, господа, юный барон Орлов, не довольствуясь обороной собственного купола, отправился со сборным отрядом из скаутов, душанов и, внимание! Вольных из Кристальных гор в эти самые Кристальные горы. И устроил там что-то… чрезвычайно эпичное. Где в процессе, по утверждению некоторых моих источников, собственноручно перебил всех суперов до единого и взял в гарем дочь старосты.

— Хорошая шутка! — Космачёв громко рассмеялся. — Александр Игоревич, я вам аплодирую. Это первая по-настоящему смешная новость за вечер. Скажите еще, что он механоидов Кристальных гор вычистил!

— Это, ваша светлость, — улыбнулся Болотов, притом глаза у него не смеялись — самая нелепая часть истории, и она же объясняет, почему я её привожу. Когда о человеке начинают придумывать столь несуразное, это значит ровно одно: о нём, наконец, начали говорить всерьёз. Про механоидов… тут сложнее, но да, кое-какие слухи у меня есть и по этому поводу, но я не готов их пока озвучивать. Возможно кому-то другому известно больше?

— Лично я ничего такого не слышал, — медленно произнёс князь Горюнов, и в голосе его прорезалась чуть заметная сухая ирония. — То есть, по сути, вы хотите сказать, Александр Игоревич, что наш с вами недавний простолюдин в публичном пространстве, как минимум, перешёл из категории «безродный выскочка» в категорию «человек, о котором ходят слухи»?