Камень здесь имел иной оттенок, иногда почти прозрачный на изломе. В их глубине нередко угадывались тонкие прожилки, напоминающие о кристаллах, чья энергия, даже в таком состоянии, продолжала медленно вытекать в окружающий мир, изменяя всё, к чему прикасалась. Именно поэтому горы и получили своё название, и именно поэтому за них столько раз пытались бороться те, кто привык считать подобные ресурсы своей законной добычей.

Армии Московского полиса приходили сюда не единожды, приходили с уверенностью, что смогут подчинить себе разрозненные поселения Вольных. Поселения не имеющее ни защитного купола, ни структурированной власти, ни той магической силы, на которой держалась сила великих родов. Однако, каждый такой поход заканчивался одинаково — тяжёлым, унизительным поражением, после которого в полисе предпочитали не обсуждать подробности, ограничиваясь сухими формулировками о «неблагоприятных условиях» и «временной невозможности закрепиться на местности».

Но вот истинная причина этих неудач была куда проще и куда страшнее. Вольные не пользовались кристаллической энергией так, как это делали рунники. Они не выстраивали структуры, не вписывали силу в руны и не стремились контролировать её посредством знаний, передаваемых из поколения в поколение.

Они брали её напрямую из физических осколков кристаллов. И платили за это собственной жизнью…

Те, кто соглашался на такой путь, называли себя «суперами», и в этом слове, произносимом с лёгкой усмешкой, скрывалось куда больше, чем простой чёрный юмор. Это было признание того, что их сила временная, что их жизнь короче, чем у обычных людей, и что каждый новый бой может оказаться последним. Не потому, что их убьют, а потому, что они сами перейдут ту грань, за которой уже не остаётся ничего, кроме Небесного пламени.

И всё же именно на них держался Утёс. Да, так просто и незамысловато называлось это поселение Вольных, в котором проживало, ни много ни мало, но больше двенадцати тысяч человек.

В одной из центральных пещер, переоборудованной в просторное и по-своему уютное помещение, за тяжёлым деревянным столом сидел Прохор по прозвищу Бугор — староста поселения и человек, на плечах которого лежала большая ответственность за всех живущих здесь людей.

Он перебирал пальцами несколько мелких осколков кристаллов, не столько рассматривая их, сколько прислушиваясь к собственным мыслям. В последние дни они всё чаще возвращались к одному и тому же — к ощущению нарастающего давления, к тем тревожным сигналам, которые приходили от разведчиков, и к тому внутреннему знанию, которое возникает у людей его возраста, исходя из опыта.