— Да, Ваше Величество, — сделав реверанс, я отступила к отцу. Как тут не понять, что королю не отказывают… Не настолько я глупа, да и отец не забудет.
— Идите, — сказал нам король и повернулся к притихшему сыну. — Я разочарован в вас, Ваше Высочество. И будь моя воля, я бы приказал вас высечь…
Папа подхватил меня на руки и понес в замок. Дальше я уже не слушала. Да и не желала знать, чем обернется гаденышу его выходка.
— Ти, дерево? — тихо спросил у меня папа. — Ты пожалела дерево?
— А ты просил уговорить не наказывать принца?! — обиженно засопела я, а ведь с забитым кровью носом сделать это было не просто. — Папа? Тебе меня совсем не жалко? Он меня первый избил, а ведь мог и убить, если бы не вы.
Кажется, с отповедью я перестаралась. Отец вздрогнул и прижал меня к себе сильнее.
— Нет, моя девочка. Не нужно было просить за принца. Он перешел всякие границы сегодня. Он давно напрашивался на трепку, да только король его слишком сильно любит. Сегодня он своими глазами увидел, к чему привела вседозволенность.
Мы зашли в замок, поднялись по лестнице, походили по коридорам и вошли в покои. Сама я дорогу отыскать не смогу, а вот папа ориентировался во дворце хорошо.
Миновав гостиную, он внес меня в спальню, где стояла молодая служанка, склонив голову.
— Помогите моей дочери привести себя в порядок, — распорядился отец, и поставив меня на пол, вышел.
— Не беспокойтесь, — пролепетала девушка и кинулась снимать с меня непригодное теперь к носке платье. — Я приготовила четыре наряда принцессы. Какой вы выбираете? — Она кивнула на открытый шкаф, где висели наряды.
— Любой, — пожав плечами, я зашипела от боли, — но без утяжки на талии. Кажется, принц сломал мне ребра…
— Может быть, мне позвать лекаря? — не дожидаясь ответа, она пустила искорку, используя браслет на своей руке — У нас лекарь женщина, вам не стоит переживать. Она очень добрая и толковая.
— Верю вам и полагаюсь на ваше мнение.
Пока ждали местного врача, меня обмыли, сменили мне белье и привели в порядок прическу.
Пришедшая женщина ощупала меня, наложила повязку и ушла отчитываться перед отцом. Нос оказался не сломан, и это меня очень радовало. Видела я рожи тех, кому неудачно ровняли или закрепляли поврежденный хрящ. Иногда выходил такой уродский шнобиль, что плакать хотелось. Прожить новую жизнь с подобным мне не улыбалось.
Облачившись в платье, я поблагодарила служанку и вышла к родителю.
— Все нормально? Как ты себя чувствуешь?
— Как отбивная с кровью, — пробурчала я и прикоснулась к лицу. В зеркало я видела, что синяк уже перешел под глаза, и теперь я была той еще красавицей. — Поехали домой. Хочу шоколада и снежков. А еще быть подальше от этого доброжелательного дома.