— Линьер — и копался в земле?! Не представляю его с лопатой или заговаривающим землю. Но если он был уверен, то мог и отпустить свое происхождение. Он уже только барон, а когда-то они были герцогами и являлись самой приближенной к королям династией.
— Да, мама говорила. Пять поколений назад началось стремительное падение и обнищание рода. Однако, новая семья Франкофт поднимается, но не по королевской лестнице чинов, а по торговой. Такое новое направление, как масла, с его земель продаются отменно. Новые поля, выкупленные у разорившихся соседей, помогают не сбавлять темп в производстве. Первые поля были даже не выкуплены, а взяты в качестве сотрудничества на доверии. Трое мужчин, примерно его возраста, заключившие договор о разделе прибыли в соответствии со вложенными усилиями и ресурсами. А потом, как-то случайно, к ним прибилась девочка из местных работников. Вмешались чувства, и она стала новой баронессой, а они ее любимыми супругами.
— Значит, он выбрал простую девочку из крестьян? Я, конечно, не сноб, но разве его семья не могла возмутиться?
— К тому моменту, как они заключили брак, оставшиеся в живых родственники ничего против предъявить не могли. Мужчины содержали свои дома, обеспечивая им образ жизни, на который они уже и не надеялись, — пожав плечами, я улыбнулась в поддержку смелых людей.
— Значит, заткнули рот благосостоянием, и тем ничего не оставалось, кроме как согласиться принять ее в род. Возможно, самым выгодным было бы защищать ставшую не так давно леди девушку из простого народа. Хороший способ управлять чужим снобизмом выбрали дети, его могли взять на заметку и родные. Спасибо за рассказ, теперь моим долгом станет рассказать детям, как противостоять подобному, — одобрительно кивнула Свалия, воодушевленно улыбнувшись.
— Правильно. Если случится необходимость, мы всем из них поможем, правда, Констоль? Мы же не дадим снобизму повлиять на счастье внуков? — спросила Уляна, явно наслаждаясь подвешенным состоянием мужа.
Я допускала, что в душе она в какой-то степени все еще была на стороне мамы, а теперь и моей. Возможно, не выражала это открыто, так как никто из окружающих не должен усомниться в их семейном единстве. Подобное помогает убедить народ, что их не ожидает волнение и неприятные перемены в сложившемся укладе жизни. Так поступали все семьи из высшего сословия, если не хотели выглядеть в глазах своего окружения в не очень приемлемом свете.
— Конечно, мы не позволим! — отмахнулся от нее Его Величество, но услышав покашливание, извинился перед Уляной.