— Перстень убийцы графа делла Гутьеррес (аббат Антонио), убийца остался жив. Видела его в последний раз в Тулузе. Не ищите меня. Прощайте!

Франциск сидел в её кабинете и смотрел, не мигая на перстень, на записку и на свой портрет.

«— … покорность вам не обещала, свою любовь хотела подарить».

— Она была бы великой королевой — сказал тихо её дядя. — Отчего так всё сложилось? Неправильно.

Я же, задержавшись в кабинете, нашёл автопортрет в кипе бумаг, так набросок — тоненькая шейка, большие грустные глаза, знаменитое ожерелье с изумрудами, цветок в руке.

Свернул, не показывая никому, забрал в свой замок. Вначале смотрел на неё часами. Потом стал уже разговаривать с её образом. Спрашивая совета. Портрет графини с детьми висел в спальне, сводя с ума ночами.

Как же глуп был, что пошёл на поводу у всего двора, пытаясь приручить её, и подавить своим авторитетом, пошёл на поводу у короля и потерял самое дорогое, что судьба подарила ему в такие-то годы. А главное, Франциск сказал, что за баронессой охотятся слишком многие и просто вопрос времени, когда её найдут. А найдут её обязательно.

Уж лучше ей надо было оставаться под его присмотром.

— Ох, Ваше Величество. Как говорится, безопасно только в камере Бастилии и то, если закроешься с внутренней стороны.

Он должен найти её первым. Этот мак, что на изображении, нужно ещё раз проехать в дом баронессы уже с пожилым мастером, что работал в Лувре.

Что-то не давало покоя, вновь вернулся в их имение в пригороде. Нежный аромат фиалок, его не должно быть! Женщины давно покинули этот дом, но шлейф был свежим и насыщенным.

Значит, кто-то из дам остался, и её явно прячут.

Кто из них в данный момент не может нестись галопом на лошади через полстраны? Виконтесса! Эта благородная женщина сейчас точно в доме, скорее всего, прячется где-то в завалах потайного хода, беременная и беспомощная. Он помнил её совсем юной девушкой, практически девочкой в свите инфанты Изабеллы.

Получить указ от Франциска на досмотр Марселя не составляло труда…

* * *

Пожилой мастер долго осматривал мастерскую, затем прошёлся по дому, подробно изучал приспособления для стирки, взглянул на картины. Он, наверное, мог находиться в этом доме вечность. Мак приковал его внимание своими слегка прозрачными лепестками с тонкими прожилками.

— Невероятно, — шептали губы пожилого человека. — Удивительный взгляд на многие привычные вещи.

Прежде чем подняться по лестнице, и пройти на второй этаж он разулся, чувствовалось его уважение ко всему в этом доме.

— Я работал с легендарным Леонардо, был молод, не подмечал всего, но так скажу, если баронесса не захочет сама, вы её не найдёте, никогда.