— Вы князь, не опускайте руки, его Величество на меня вот за что-то злиться уже который месяц, забыв о том, что обещал любить вечно. А я и не переживаю, знаете, забот у меня много сейчас, веера вот мои входят в моду, маски на поток поставила, да и сапожки уже в разработке. Их эскизы ещё баронесса Каталина мне подарила. Но это между нами. Вы ведь умеете хранить тайны? Съездить хочу в Неаполитанское королевство к родне, дальней. К морю. Врач прописал, солнце и фрукты. Знаете ли, воздух Парижа так плохо действует на здоровье.
Он был ошарашен, слушая этот бред, дался им этот воздух!
— А вот смотрите, что я недавно получила на день рождения. Подарок, весьма недешёвый, от неизвестного сеньора.
Герцогиня мягко улыбалась, смотря в глаза, и говорила, что посыльный принёс.
На руке у неё был прекрасный перстень, и князь сразу понял, чья это работа. Спина взмокла, и осенний ветерок холодил её, обещая ухудшить и так бессонные ночи в разы.
— Так вот, на обратной стороне клеймо мастера стоит Арагонна. Как вы думаете, чтобы это значило? Удивительно, я знаю князя д’Арагонна, он путешественник, пожилой меценат. А сапфир, как раз в пару к моему ожерелью. Тому самому, бесценному теперь уже. Вы не находите? Не грустите. Я всегда гуляю возле этих роз. Жасминовые. Она их так любит, а она умеет любить.
Князь бледный и ошарашенный провожал взглядом герцогиню, грациозно спешащую к карете. Такую воздушную и неповторимую. Слышал он кое, что про этого князя. Значит, Неаполитанское королевство.
Глава 6
Иногда, под влиянием слишком ранних испытаний,
в тайниках детской души возникает нечто вроде весов,
грозных весов, на которых эта беспомощная детская душа
взвешивает деяния Бога.
Виктор Гюго
Первые дни путешествия просто выпали из памяти, мы спали, чем-то питались и пили чистую воду, которую находили возле своей двери в кувшине. Слышала, сквозь сон, как мадемуазель Илона выносила ведро с отходами. Выливая его содержимое за борт, к нему была привязана длинная верёвка, которая позволяла спустить ведро в море, ополаскивая его таким образом. Место для всех интимных дел было отгорожено фанерой в нашей же каюте. Мы её назвали ширмой.
Дети спали, редко просыпаясь. Кушали, прикрыв глазки, пили воду и снова засыпали, крепко прижавшись к нам взрослым. Юный граф Антонио что-то тихо шептал Жанне, она ему отвечала. Слышно было, как мамочка целует мальчика.
Анжелик же молчала, смотрела мне с печалью в глаза, девочка пережила сильный стресс. Сейчас только спокойная обстановка поможет ей восстановиться. Её взгляд был непередаваем, казалось, неспокойное море застыло в нём.