Первые дни Анна просто безмолвно лежала, смотря в потолок. Практически не принимая пищу. Сёстры из госпиталя очень прониклись ситуацией к несчастной женщине и помогали нам. Не отходя от потерявшей интерес к жизни герцогини. Перенесённый стресс был слишком большим бременем для её воспалённого разума. А затем она и вовсе отгородилась от нас. Закрыв веки, не желая никого видеть. Безмолвствовала. И только тихий голос графини Жанны, каждое утро читающий молитву возле её ложа на мгновение вызывал интерес. Веки могли изредка вздрогнуть, и одинокая непрошенная слеза скатится по щеке. Графиня не выдерживала, её сменяла сестра Габриэле из госпиталя. Жанна же убегала, сдерживая рыдания в свои покои.

* * *

'Они, не отрываясь, смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Молоденькую фрейлину его матери охватило волнение в сильных объятиях короля, во время танца. Нежная, невинная девушка в его руках дрогнула. Казалось, музыка в этом большом зале, звучала только для них. Франциск поддался этим чарам! Он вдруг почувствовал душевное смятение, его сковывало и смущало собственное королевское величие, и он боялся наделать неловкостей.

Вблизи внимательные серые глаза мадемуазель Анны под полукружьем каштановых бровей, которые как крылья ласточки застыли в полёте, казались ещё прекрасней. Ещё бархатистей, казалось, кожа, от которой шёл неземной аромат. Его волновал её приоткрытый ротик, который иногда трогала интригующая улыбка.

Внезапно Франциска охватило желание посвятить ей свою жизнь. Посвятить себя всего этим губам и нежным пальчикам. Возникло непреодолимое желание быть опутанным этими длинными волосами, что волнами спускались до тонкой талии. Эта нежная дева была в его власти. Хотя бы на время танца. Его безумно влекло к ней. Забыв обо всём, он склонился, намереваясь поцеловать девушку. Анна почувствовала его дыхание на своих губах. Им суждено было быть вместе! Навсегда. Их души, наконец, то нашли друг друга в океане миров и продолжительно долго тянущихся веков. Вселенная допустила эту встречу.

И вдруг вместо сильных объятий вязкий холодный туман. И крик любимого, теряющего её навсегда:

— Анна, любовь моя!

Задыхаясь, девушка кричала. Но почему её никто не слышит!

— Франциск! — казалось, душа готова была покинуть это тело и отправиться на поиски возлюбленного.

Как же было больно.

Давил туман, тяжёлым грузом он лежал на груди, сковывая движения. Забирая желание жить. Холодный, вязкий. Ледяной! И только голос иногда звучащий вдалеке напоминал о чём-то грустном. Он не давал ей окончательно замёрзнуть.