— Но мы не можем просто отдать их и…

— Сейчас работают только молитвы на крови, — продолжил я. — Когда молящийся готов пожертвовать своей жизнью. Но предок хоть и обязан ответить на эту молитву, у него может не быть сил для этого. А раньше силы были.

Кто-то ещё попытался меня перебить, но остальные слушали. А мне настало время сказать всё, что я узнал о свечах и духах за последнее время.

— Предки могли менять погоду, могли призвать или отогнать дождь. Когда прибыл Таргин Великий, предки мешали его завоеванию. Они защищали своих потомков, и магия Небожителей не работала против этого щита. Но у Таргина было другое оружие.

— Мы это знаем, — сказал хидар Леонов. — Но к чему…

— Таргин Великий забрал свечи покорённых кланов себе и уничтожил угрозу. Те предки, что остались, никакой опасности для него больше не представляли. Поэтому он позволяет вам держать те немногие, что ещё горят. Что с теми, что он забрал — не знает никто.

— И ты тоже хочешь их забрать?

Этот голос едва не потонул в возмущённых криках, но я продолжал. Перед ревущей толпой сложно выступать. Но это не проблема для того, кто когда-то совершал казни у всех на глазах.

— Но и это не всё, на что они способны, — сказал я. Мой голос слышался отчётливо даже в таком шуме. — На севере полно игниума…

Я показал одну из негорящих свеч. Её мне несколько дней назад передал один из клановых, возмущённый тем, что Король-Спаситель поглотил живущего там духа. А ведь сам ублюдок говорил, что души умерших дают в этом мире огромную силу.

— Эти свечи тоже когда-то были сделаны из игниума. Камень Яростного Предка, как называют его старики.

— Да-да, — кто-то закивал.

— А вся техника сейчас работает на игниуме.

— Ты хочешь сжигать наших предков в двигателях машин? — возмутился лопоухий парень.

— Двигатели работают на горящем игниуме, — я убрал свечу. — Но когда рядом свеча предка, то…

Я обернулся к своей охране. Лина уже привели, он неуверенно смотрел на собравшихся. А они на него.

— Расскажи, как это работает, — я пихнул его вперёд.

— Это же тот парень, который собрал панцирники! — сказали из толпы клановых. — И теперь собирает какую-то большую машину!

— Я Лингерт Риггер, — Лин вздохнул и посмотрел на меня обречённым взглядом, но я был неумолим. — А это мой предок, который всегда со мной.

Он достал камень, залитый стеклом, внутри которого светился огонёк. Люди замолчали.

— Короче, эти новые панцирники работают на старых двигателях, — сказал Лин, глубоко вздохнул ещё раз и начал тараторить. — Но эти движки едва вывозят старые машины, а новая весит в два раза больше! Но дело вот в нём! — он показал всем камень ещё раз. — Это мой предок. И когда он в машинном отсеке, реакция игниума в камере сгорания усиливается! Представляете?