И ладно я, со мной у неё особые отношения. Но каким надо быть человеком чтобы бросить родную дочь? хотя…

А может она специально так поступила?

И тут опять дилемма. По-хорошему, Оксану надо как минимум упрятать куда-нибудь поглубже, пусть не в погреб, в другой какой-нибудь каземат. Но ведь рука не поднимется, — как ни крути, а женщина с которой делил постель уже не воспринимается как угроза. А зря.

Покрутив в руках промасленную ткань с руной, я аккуратно свернул её, и ещё раз оглядев созданный злыми бабами бардак, вышел из комнаты.

— Раненых уже класть некуда. — мрачно доложился дядька Иван. Он, после всей сегодняшней истории выглядел очень задумчивым и нездоровым. Лоб покрыт испариной, лицо в пятнах. Может аллергия?

— Занимайте подвал, отправь кого-нибудь разгрести там, нары сколотите. Или ты сам не знаешь что делать надо?

— Да заняли уже всё что можно, говорю же… — недовольно скривился он. И подвал, и все свободные помещения… Теперь разве что на стенах прямо размещать, больше места нет.

Вроде бы большая снаружи, внутри крепость не так поражала размерами. Слишком много широких стен и перегородок. Всё каменное, массивное до жути, конечно крепкое, — тут спору нет, но с бытовой точки зрения, камень не самый удачный вариант для строительства.

— А в том углу что? — кивком головы я указал на ещё дымящиеся останки корабля. Сразу после того как всё закончилось, я отправил туда солдат, но просмотрев всё от начала до конца, живых они там не обнаружили. Только трупы, и исключительно азиатские.

— Дымно больно, дышать нечем. Да и дождь собирается, под крышу бы…

Действительно, вместе с уходящим солнцем на нас надвигались такие тяжелые тучи, ждать от которых обмана никак не стоило. Прольют, как пить дать.

— Ну тогда занимайте коридоры, чердаки… Да что я тебе говорю, ты маленький что-ли?

Обычно деловитый и расторопный, сейчас денщик откровенно тупил. Не знаю что повлияло, по голове ему вроде не доставалось, но вёл он себя не естественно. Или всё же досталось?

— Обещайте не трогать боярыню. — неожиданно выдал Иван, усугубляя мои опасения.

— Боярыню? Это Лопухину что-ли?

Глядя в измученное лицо своего денщика, я видел его решимость, но не особо понимал чего ради он пришёл ко мне с такой просьбой.

— Успокойся. Даже если б и захотел, не тронул бы. Сбежала твоя ненаглядная, родственниц своих собрала, и была такова.

Дядька Иван нахмурился, вроде как не поверил, но когда я предложил ему сходить и убедится лично, продолжил настаивать.

— Всё одно обещайте.

— Ты меня слышишь? Она уже не здесь, она ушла. Сбежала. Нет её!