— Нет, люди проверенные, серьёзные. Не могли. — ожидаемо ответил Иван, и предложил, — может ещё кого-нибудь отправить?

Наверное так и следовало бы поступить, но велика была вероятность что эти повторят судьбу прошлых, поэтому я отказался, и приказал седлать коня.

— Сам разберусь. — в ответ на красноречивый взгляд Ивана, пообещал я, хотя совсем не был в этом уверен.

Честно сказать, содержимое посылки настолько выбило меня из колеи, что я сообразить не мог что же мне делать. Не прямо сейчас, а вообще, глобально. Я так долго привыкал к новому для себя миру, что получить такую весточку было очень уж неожиданно. Ну а пословица про выгодность двух голов вместо одной, теперь выглядела совсем зловеще.

Но в итоге собирался недолго, и вскоре уже въезжал в городские ворота.

Кинул монету за въезд в поставленный для этих целей небольшой сундучок, кивнул стражникам — а с некоторыми я был знаком лично, и оказался за стеной.

Некогда многолюдный, сейчас городок сдавал прямо на глазах. — Пустые улицы, грязь кругом, черные глазницы окон, незапертые двери и повсюду голодные коты, да побитые собаки.

Разумеется не так всё плохо, уехали многие, но людей ещё достаточно, только теперь все жмутся поближе к торговому концу, и здесь особенно не показываются.

Естественно это никак не касается трактира, он, как и прежде, самый центр цивилизации. Народа здесь — яблоку некуда упасть. Все столики заняты, но меня тут знают и всегда готовы найти местечко, тем более плачу я хорошо, а ем немного.

— Проходите господин. — присела в реверансе молоденькая подавальщица, показывая на свободный столик в самом конце помещения.

Я кивнул, и незаметно сунул девушке серебряный рубль.

— Спасибо господин. — почти неслышно поблагодарила та, и незаметно спрятала монету в передник.

Я же, протиснувшись к выделенному месту, придвинул стул, и уселся так чтобы видеть входные двери. Не то чтобы в этом был какой-то особый смысл, но такой ракурс давал определённое чувство контроля.

— Ты не видела вчера здесь этих людей? — когда подавальщица принесла мой обычный заказ, спросил я, выкладывая перед собой несколько карандашных набросков. Парня посыльного нарисовал я сам, по памяти, а пропавших изобразил один из местных художников, непонятного возраста мужичок с огромным животом. Когда я его первый раз встретил, мне захотелось спросить как он рисует на мольберте, потому как живот у него выпирал так сильно, что он вряд ли бы до него дотянулся.

Мимолетом поглядев на рисунки, девушка ответила что знает всех, но вчера видела только парня.