В целом, жить Алексей будет, но перспективы выздоровления пока неясные.

* * *

Обратный путь времени занял поменьше, шли мы уже не в обход, — скрытность осталась в прошлом, и к крепости подошли ещё засветло.

Естественно, первым делом пришлось заниматься Шереметьевым — а ассистировать мне вызвалась Ольга.

Всё еще зарёванная, но уже чуть повеселевшая, она хорошо держалась, и даже когда я попросил придержать края раны, безмолвно выполнила все требования.

— Он поправится? — единственный вопрос который она задала когда мы закончили.

— Думаю да. Организм молодой, сильный, сейчас ещё поколдуем маленько, и совсем хорошо будет. — ответил я, вливая очередную порцию маны в повреждённый участок. Я, конечно, переживал за голову, сотрясение было очень сильное, но акцентировать на этом не стал, дабы не расстраивать девушку. Потерять отца, жениха, а теперь ещё и брат на грани — ей можно только посочувствовать.

На а после операции меня опять ждала рутина.

— Этих где размещать? — едва я оказался «на людях», тут же появился дядька Иван.

— Этих?

— Ну да. — кивнул он, поясняя — Остатки шереметьевской дружины.

— Много?

— Человек семьдесят вместе с ранеными.

Разместить такое количество внутри крепости я не мог. Тут и так плотность настолько высокая, что образно выражаясь — сложно пройти ни на кого не наступив.

Строительство же многоэтажных домов для более компактного размещения людей ещё не закончилось, или даже правильнее будет сказать, только началось.

— Вариант только один, где-нибудь снаружи. Шатры поставить, может какие-то времянки по-быстрому соорудить.

— Шатров нету, все лопуховским отдали, а времянки попробуем… — недовольно упомянув бывших пленников, неохотно согласился Иван. Он вообще очень настороженно относился к перешедшим на нашу сторону, хоть и не совсем в штыки, но с опаской.

— А этих где разместили? — имея ввиду сегодняшний улов, поинтересовался я.

— В клетках. Их немного, как раз все и поместились.

— Они как вообще, что думают?

— Да ничего не думают. Зыркают только злобно, да бормочут чего-то… Может их всё же того? В расход пустим?

По сравнению с лопуховскими, которых было больше двух сотен, взятых на Кряже оказалось всего три десятка, и в основном это были защищавшие стены лучники. Кого оглушило когда дыру пробивали, кто картечину поймал. Ну а кто и просто от безысходности оружие бросил. Я то к этому нормально относился, а вот дядька Иван злился. Если раз сдались, — говорил, то и другой не сдюжат. Мол трусы они все.

«Единожды предав, предаст не раз ещё». — Я хорошо знал цену этим словам, но знал так же что применять ко всем подряд их не стоит.