А может это предвестник уходящей в будущее хроно-волны? Получается, что Серому возможно удалось всё изменить? — промелькнула в голове учёного догадка, заставила его закрыть глаза и повернуться в сторону запада.
Мелькающую в темноте одинокую искорку он узрел сразу, и невольно нахмурился, не увидев второй, ибо не понимал радоваться или горевать. Что это всё значит? Серый выполнил поставленное задание, либо сам погиб не преуспев?
Десятки безответных вопросов тут же родились в сознании учёного, заставив его вскочить на ноги. К этому моменту мотор перестал тарахтеть, и лодка замерла на месте.
— И что же будет дальше? — проговорил вслух Сергей Петрович, и едва расслышав собственный голос, тяжко вздохнул. При этом пар вырвался из рта и застыл прямо в воздухе.
Отмахнувшись от облачка, Северский зажёг мощный фонарик, и осветил берег с декоративной пристанью, находящийся на расстоянии сотни метров. Следом луч промелькнул по выключенным фонарям, и упал на смутно знакомое, двухэтажное здание.
Да не может быть? — подумал учёный, не веря собственным глазам, так-как это был тот самый снятый турецкой террористкой профилакторий. По документам здание находилось на реконструкции, но бывшей в курсе всех дел Толик, позволил состояться сделке, чтобы держать врага ближе, и даже успел установить камеры наблюдения, следящие за террористами. И теперь Северский находился всего в паре сотен метров, от перманентного источника опасности.
А что, если это его шанс хоть что-то исправить? — спросил он сам себя, и в голове Сергея Петровича в тот же миг возник дерзкий план, учитывающий его новые возможности.
— Нет, нет, и нет! — повторил он три раза, и замотав головой, попытался выкинуть из головы всё что надумал.
— Ты туда не пойдёшь — проговорил Сергей Петрович, и уже хотел сесть на деревянную перекладину, но вместо этого поскользнулся, и едва не упав, неловко выставил ногу вперёд.
Перевалив через резиновый борт лодки, подошва упёрлась в твёрдую словно сталь воду, и замерла. Осветив фонариком, застывшие на воде буруны, Северский шагнул вперёд, и получилось, что теперь он полностью стоит на воде.
— Грёбаный святоша — проговорил Северский, и качая головой, побрёл в сторону пристани.
Аккуратно ступая по неровной поверхности, он начал разгоняться, вместе с растущей внутри решимостью. При этом он ругал себя последними словами, но продолжал шагать вперёд, словно заведённая игрушка.
На середине пути он заметил, что поверхность реки не застыла до конца, и в какой-то момент, подошвы начали продавливать воду. Резко остановившись, Северский дождался очередной волны стазиса, и перед тем как пойти дальше, быстро обернулся и посмотрел на лодку.