голос, что сейчас просто боялась поверить в действительность происходящего: «Нет… Все не может быть просто моим безумием… Нет… Море… Чайки… Тьяро…» — Тьяро!.. — тихо выдохнула она, почти лишаясь чувств. Тут же из глубины рощи послышался такой шум, будто сквозь нее, выворачивая с корнем не вовремя оказавшиеся на пути деревья, ломилось какое-то чудовище. Вскоре перед ней на колени опустился он . Мир перед глазами Элизы покачнулся, куда-то поплыл, погас и пропал в темноте. *** Тьяро стоял на коленях возле лежавшей на спешно сооруженном им ложе Элизы. Он успел подхватить ее на руки, не дав упасть, и уложить на траву. Потом кинулся ломать и складывать ветви олив, покрыл их плащом и перенес туда свое сокровище. Элиза не приходила в себя. Тьяро осторожно взял ее за руку и принялся покрывать нежными поцелуями каждую грубую мозоль от шпаги и штурвала на ее маленьких, когда-то таких мягких и нежных, пальцах. — Эли! Эли, девочка моя… Радость моя… Счастье мое… Прости меня, Эли… Прости меня… Если сможешь… Прости, Эли! Кондор не замечал бегущих по лицу слез. Он плакал второй раз во взрослой жизни. Потому что опять был так виноват, что не мог простить сам себя. — Эли! Сокровище мое! Эли!.. Она открыла глаза и слабо улыбнулась сквозь набежавшие слезы. Коснулась пальцами щеки мужа так, будто боялась поверить в то, что он на самом деле находится рядом с ней. Тихо сказала: — Тьяро?.. Это вы? Это не сон? — Да, любовь моя, — выдохнул он, понимая, что слова совсем ничего не значат и не могут передать его чувства. — Это я. Я вернулся. Как обещал. Навсегда вернулся. Только к тебе. Ты спасла меня… Тьяро опять принялся покрывать ее пальцы осторожными поцелуями. Элиза отстранила от него руку и тихо, но твердо произнесла: — Что вы, ваше сиятельство. Вам же не подобает… Кондор не дал ей договорить, воскликнув: — Прости меня, Эли! Я был таким черствым болваном! Прости за каждое холодное слово, за каждый равнодушный взгляд! Прости дурака! Больше никаких князей и сиятельств! Никаких клятых правил и встреч для выполнения долга! Я буду целовать тебя, читать стихи при луне, осыпать тебя цветами и петь серенады под окном… Только прости за все эти годы! Зови меня как хочешь! Как тебе нравится: Тери, Рити, Яри. Да хоть Теропольдом! Из твоих уст я готов услышать что угодно! Элиза опять чуть улыбнулась. — Теропольд? Интересно… Я подумаю… Тери… Кондор, касаясь ее руки легкими поцелуями, поднялся от кончиков пальцев до ключицы, наконец, осмелился посмотреть Элизе в глаза. — Ты простишь меня? Позволишь