Дождавшись, пока упырки отъедут восвояси, я задвинул клыч в ножны и поднялся в свою спальню. Вот это хорошая традиция — поспать до обеда, и ее соблюдением я собирался заняться.
Глава 12
Лишь бы день начинался и кончался тобой… Хорошее пожелание, если оно не относится к автомобильному гудку. Я сладко нежился уже в полудреме, когда под ухом, точнее под окном спальни начали гудеть. И не просто так, а чуть ли не морзянкой, как звонящий в дверь пристав.
— Ну какого же хрена, — со злостью пробормотал я, и глянул на часы. Ничего себе, почти пол-одиннадцатого?
Вот это я разоспался. Да все из-за этих сраных упырков, которые меня навестили поздней ночью. Как всегда, только тебе кажется, как доплетешься до кровати и упадешь ничком, так в голове начинают роиться сотни мыслей, требующих немедленного — в час, два, три ночи — решения. Вот и ворочаешься до утра, а потом выключаешься почти до обеда. Но похоже сейчас мне это явно не светило, доспать не дали.
Я выглянул в окно, и узнал машину Педро. За каким чертом я ему потребовался? Надо узнать. Я, продирая глаза, спустился по лестнице и подошел к двери. Педро был уже за ней.
— Что такого стряслось? Ла Йорона из небытия восстала? — спросил я, позевывая.
— Что-то около того, — рожа Педро выказывала озабоченность.
— А что именно?
— Хорхе велел пока не говорить, — заколебался он.
— Ну ни хрена себе? Раз уж сказал, то продолжай!
— Вака де Лумбре. Ночью бегала по району.
— Пылающая корова, что ли? Она вроде не приносит вреда, — вспомнил я бегло прочитанный бриф по мексиканским мифам, который я читал в связи с Плакальщицей.
— Ага, как же. Торговле она вредит. Очень, — сказал мне Педро.
Я понял, что имелось в виду под торговлей — шлюхи и кокс с метом шли нарасхват. А когда у торчка на трезвую начинает башню рвать, попробуй ему объяснить такой здоровый глюк. Ему проще до другого района доплестись, где банчат наркотой черные, с которыми у чиканос весьма нежные отношения и иногда доходит дело до отравления свинцом, введенным принудительно.
— Ну ладно, поехали. Сейчас только соберусь.
Квартал жил своей обычной жизнью. На нас с Педро даже внимания не обратили — ну ходит тут белый себе и ходит, если есть указание его не трогать, значит так и будет. Я привычно прошел за Педро, и поднялся в контору, где уже маячил Хорхе.
— Вам уже сказали? — спросил он вместо приветствия.
— Сказали. И в следующий раз пусть говорят сразу, к чему такая секретность?
— Привычка, — махнул рукой он. — Чтобы клиентов не распугать, и не дать другим повода усомниться в нашей власти над этой территорией.