— Пока никаких. По крайней мере осуществимых. И опять же, все замыкается на Локи. Я не хочу как-то идти против его воли, да и тебе не советую. Если все так получилось, то может быть оно было и надо?

— Разочарован я милостью богов, — хмыкнул я. — Не так я все себе это представлял.

— Все имеет свое предназначение. И даже эта последовательность событий далеко не случайна, — заметила ламия. — Но вот некоторые ангелы могут влиять на нее.

— Кто именно? — полюбопытствовал я.

— Например, Уриил. Он просчитывает последовательности всех событий и может корректировать их ход.

— Понятно. Не помню, как этот эффект называется, но смысл уловил. Я прихлопнул комара, мешающего спать, а на следующий день ураган смел все восточное побережье.

— Ну примерно так. Поэтому в бою он просто непобедим, потому что знает твой следующий ход или удар.

— Да уж, сверхъестественные существа — они такие, — поежился я, вспоминая свою встречу с ангелами. — Но не думаю, что после моей стычки с ними они захотят мне помочь.

— Не то, чтобы не захотят… Но вот на ход времени они влиять не могут.

— Не могут или не хотят?

— Ну скажем так, им это не положено по рангу. Доступ отсутствует. Это прерогатива только богов.

— Значит, подобьем бабки, — сказал я. — Итак, произошла некоторая цепь событий, которая как мне кажется противоречит логике вещей, в частности моему дальнейшему предназначению — чухню про Избранного я помню — и значит это имеет какой-то смысл с точки зрения кого-то из высших. Имеют они на меня планы. Но вот какие — сказать трудно, моему уму они непостижимы.

— Ну как-то так. — подтвердила ламия. — Не морщи мозг, сладкий, все равно тебе это не понять и не изменить. Остается только принять.

— Имел я такое принятие, — пробормотал я про себя. — Ладно, пора оторвать задницу от дивана и навестить Хорхе. Пусть они рождество и празднуют, но это мне не мешает заняться работой.

— Подари один камушек, — начала клянчить ламия. Уж вечно эта ее страсть к цацкам. Хорошо, хоть брюлики не клянчит — видимо по причине отсутствия оных, а то бы и их выцыганила.

— Да выбирай, — я кивнул на покрывало. — Какой тебе больше по душе.

— Спасибо, — она цопнула с кровати приглянувшуюся ей крупную гальку, красиво и равномерно светившуюся изнутри.

— Если бы у тебя глаза были красные и светящиеся, то это изумительно бы к ним подошло, — пошутил я.

— Вот так? — и ее глаза изменили цвет с желтых на красные.

— Не пугай меня так, обосрусь от испуга — задохнешься, — я аж икнул. Ни разу не видел, чтобы она меняла цвет глаз. — Прямо ацкий сотона какой-то!