— Знаешь, Ярар, а мне нечего тебе возразить, — не отводя от меня взгляда, сказал Талий. — С твоей точки зрения всё выглядит именно так. Раз ты уже согласился на наши условия, то так тому и быть.

— Да. Пусть так, — слегка кивнул я. После этого разговоры за столом смолкли, и я спокойно пошёл к Корфу. Сегодня мы собирались проводить свой эксперимент на растениях.

* * *

— Ты ведь специально старался вывести его из себя сегодня? — спросила Эмери.

— Так заметно? — спросил Талий, и та утвердительно кивнула. Он усмехнулся и продолжил: — С его точки зрения всё выглядит именно так. И я рассчитывал, что он устроит истерику. Будет кричать и вопить про вселенскую несправедливость. Но сегодня он несколько раз доказал, что он готов жить отдельно от нас. Первый раз, когда он отказал нам по вопросу с Сереком. И то, что он предложил отправить его к себе, тем самым показав, что он может и хочет решать проблемы сам! Второй раз, когда мы озвучили ему, что интрига с гостями разоблачена. Я думал он будет канючить, по крайней мере от ребенка его возраста такое поведение было бы ожидаемо. В-третьих, то, что он смог перейти от дел к нормальному диалогу. Ну и четвертое, которое я не планировал. Он знатно макнул нас в навоз, указав на реальный косяк с нашей стороны. Он обозвал нас лицемерами и, как бы это не было прискорбно, это правда.

— Да, согласна, — печально сказала Эмери. — Надеюсь со временем он простит нас.

— Время лечит. Одно радует, мы разбегаемся не врагами.

— Но с грустью на сердце.

* * *

— БАРОН! — закричал я, забегая в оранжерею.

— Ярар, — услышал я его голос. Он выглянул из-за небольшого куста и махнул рукой зовя к себе.

Когда я вернулся домой стал подозревать Корфа в том, что он осознано не занимался лечением брата, а также восстановил травмы матери, полученные из-за выкидыша. У обоих заболевания были крайне запущенными. А оказалось, что у барона не хватало сил и знаний для лечения Тимофея и Эмери. Так, если бы не моя способность омолаживать, то, скорее всего, брат умер бы. Возможно, Эмери осталась бы жива, всё-таки она была магистром магии. И сравнивать её организм с неодарёнными людьми нельзя. Но скорее всего она стала бы бесплодна. А над исцелением Эмери мне пришлось сильно потрудиться! На мать слишком многое свалилось. Она потеряла ребенка при родах, второй умирал на кровати, и ОНА — магистр магии — ничем не может ему помочь. И последним фактором её ужасного эмоционального состояния, был Я. Тот, кого она подсознательно винила во всём случившемся. Но к её чести, она ни разу не подала вида.