Разумеется, я позвал на помощь Герека и Корфа. Вместе мы стали искать причину её состояния, но пока успехов у нас было не много. Не хватало теоретического материала. И тогда мы стали проводить эксперименты на покорных. Другого выхода никто из нас не видел.
— Ярар, а что, если это, как с котятами? — спросил Герек.
— Что ты имеешь ввиду? — не поняв о чём он говорит, ответил вопросом на вопрос.
— Насколько понял ты омолодил её глаза, и косоглазие исцелилось? — Я кивнул, внимательно слушая его. — Но ты действовал только на глазной нерв. А что, если твой импульс пошёл дальше, омолаживая нерв, который отвечает вообще за зрение?
— Допустим, — ответил я, — но почему она потеряла зрение только ближе к вечеру?
— Она перенапрягла свои глаза. Ей нельзя было смотреть на свет, нужно было дать глазам привыкнуть к изменениям.
— Но тогда моя магия должна была вернуть зрение при последующих процедурах.
— Нет, — отрезал он, — твой импульс мог привести к дисфункции этого нерва.
— То есть прошёл точку невозврата? — понимая о чём он, спросил я. Он кивнул. — Но тогда получается, что я её навсегда лишил зрения?
— Прости, Ярар, но скорее всего так и есть. Другого объяснения почему на неё не действует магия исцеления и омоложения у меня нет.
В моей лаборатории наступила тишина. Я ударил по столу. Быть виновным в том, что я лишил девушку будущего, меня не устраивало.
— Готовьте двух покорных. Будем искать решение. — сказал я.
Глава 15
Глава 15.
По прошествии недели прибыла Эмери. Талий не смог прибыть, потому что до сих пор проводились допросы наёмников, работающих на морфов. С её прибытием разведчики словно исчезли с улиц. Но Анри мне сообщил, что он организовал встречу Эмери со страшим ГРУ на территории Балакино. Мне не было большого дела как и о чём шёл разговор. Главное, что проблема была решена. Всё моё время занимало состояние Ка Фец.
Поздно вечером в лабораторию пришёл Ля Фисто.
— Ярар, гномы заговорили.
— Анри, там что-то важное? — с раздражением в голосе спросил я. А всё потому что я, Герек и Корф топтались на месте. Наши эксперименты с покорными не заканчивались, но положительных результатов не было. Их плюс был в том, что у них не было не каких отклонений с глазами. Когда мы допускали ошибку или просчёт, я возвращал всё назад. И я всё больше склонялся к мысли о том, что у Анжелики было наследственное заболевание, которое из-за моего вмешательства усугубилось.
— В том то и дело, что да. И до утра это никак не подождёт! — твердо ответил он.
Он показал мне взглядом, что говорить при Гереке и Корфе не станет. И я, тяжело вздохнув, сообщил им, что они могут быть на сегодня свободными. Всё равно мы не знали, что делать дальше.