Во внутреннем дворе небольшого дома стояли Афина, Ярина и мои дети. А их учитель, держа бамбуковую палку в руке, ходил между ними.

«Ссссщх» — услышал я свист палки, за которым последовал вскрик Ярины.

— Ааааай! Больно! — она потерла пятую точку. — Ты хоть знаешь, что сделает мой брат, когда узнает, как ты со мной обращался!!

Не успел Мейс хоть что-то сказать, как я услышал голос сына.

— Папа ничего ему не сделает.

— Что ты такое говоришь? — повернулась к нему Афина.

— А то, что я писал отцу. И тогда Мейс стал использовать эту проклятую палку чаще. Потом написала сестра, — не опуская тренировочного клинка, Миша указал на Элин, — и нам стало доставаться ещё чаще. И когда вы решили написать отцу, что вам здесь скучно и вы хотите вернуться назад, я вас отговаривал, но вы меня не послушались. Как итог вам придумали занятия, чтобы не скучать.

Я усмехнулся. Михаил даже в столь юном возрасте смог связать эти события в логическую цепочку.

Разумеется, я никогда бы не стал вселяться ни в одного ребенка. Просто мне нужны были данные. И как я и надеялся, система капсулы могла мне подсказать в каком направлении искать ответы. Посмотрев на детей, я пожелал показать процент удачного внедрения.

И мой запрос снова был выполнен. Ауры детей и Мейса осветились разными цветами. Мейс светился коричневым, в принципе, как и Афина. Я уж подумал, что цвет зависит от стихийной направленности, но тогда Миша, Ярина и Элин, должны были быть бирюзового цвета, а вместо этого они были белыми. Сразу появилось сообщение, из которого я понял, что белый цвет указывает на родство с физическим телом, находящимся в капсуле. Однако для вселения цвет должен быть жёлтым.

«Покажи мне идеальную оболочку,» — отдал я приказ.

И я снова на огромной скорости перемещаюсь в подпространстве. Оглянувшись я понял, что узнаю эти земли. Эта деревня находилась недалеко от замка Тьер.

В комнате сидела девушка, и кормила младенца грудью.

— Настя, — услышал я голос позади. Обернувшись я увидел человека, на котором была форма моей гвардии. — Выходи за меня. Я приму этого ребенка, как своего.

— Иван, я говорила тебе раньше, говорю и сейчас. Я не люблю тебя. А без любви я не стану твоей женой.

Воин нахмурился.

— Князь Тьер, мёртв. Ты хранишь ему верность, но он выгнал тебя. Ты сама говорила, что он даже слушать не стал, а просто выставил тебя из спальни.

Я уже понял, кем приходится мне этот ребенок. Он излучал яркую желтую ауру. Ему было не больше пары недель отроду. Однако я не сомневался, что это сын Тимофея. Всмотревшись в лицо девушки, я постарался узнать её. Девушка работала служанкой в замке. Не той, кого приставил Анри, а простой служанкой. Я даже не догадывался о том, что у брата была связь с ней. Хотя я и нечасто там появлялся. Видно, что последние месяцы были для неё нелегки. Руки были в мозолях, а одежда вся в заплатках.