Все три «минометных» снаряда с треском разорвались прямо по ходу «Бойкого» не долетев до носовой площадки с десяток метров. Неожиданно пахнуло ледяным холодом, словно перед нами открылась дверца криохранилища и по воде, бортам, палубе и рубке судна ударило острой ледяной шрапнелью. Кристаллы льда летели во все стороны, звонко разлетаясь на части при ударе об твердую поверхность, сдирая краску с бортов и превращая в щепки деревянный настил палубы. Несколько ледышек ударилось и об наше орудие, покатившись по носовой площадке. Размерами они были с винтовочный патрон, и мокрая палуба при их прикосновении на глазах покрывалась ледяной коркой. Но вроде бы обошлось без фатальных последствий…

— Что это было? Магия льда? — недоуменно спросил Паша, перестав прикрывать руками голову и подняв взгляд вверх.

— Магия, шмагия, нах! — Макарыч был бледен, деловит и зол до предела. — Какая нахрен разница! Тащи снаряд боец, млять. Чего стоишь как одинокий хрен в поле!

— Есть, тащить снаряд!

— Заряжай! Саша цельсь… так, небольшая поправочка по азимуту… Огонь!

В этот раз мы попали точно в зеленую полусферу по центру вражеского судна, разворотив ее на части. Следующий снаряд лег рядом с креплениями «крыльев-парусов» левого борта и я видел, как полетели вверх обломки и весело вспыхнули бирюзовые складки чужой «парусины». Потом было попадание в палубу, а затем мы влепили бронебойный снаряд в корпус судна чуть ниже ватерлинии и добавили еще один прямо над ним в борт чуть повыше воды. Чужой корабль полностью потерял ход и я понял, что все, в общем-то, уже кончено. Но майора было так просто не остановить. Пристрелявшись и войдя в раж, он еще трижды добился прямых попаданий по противнику, прежде чем я удержал его за плечо.

— Хватит Макарыч! Охолонись майор, у нас фугасных снарядов в погребе почти не осталось. Видишь, он горит. Все, мы победили, родной.

Майор наконец оторвался от орудия, посмотрел вокруг сумасшедшим взглядом, затем схватился за бинокль. Впрочем, вражеское судно было и так прекрасно видно. Чужак фактически превратился в костер. Огонь с корпуса окончательно перекинулся на здоровенные «паруса», один из которых, объятый пламенем, на наших глазах рухнул на палубу, где среди языков огня еще метались «маги» в синих одеждах. Судно заметно проседало и кренилось на левый борт и было видно, что на плаву ему осталось держаться недолго.

— И правда, горит, сволочь, — оторвавшись от окуляров, подытожил артиллерист, немного успокаиваясь. — Насовали магам полную панамку… А и поделом гадам! — Потом поднял на меня взгляд и озабочено добавил, — Саша, ты это… сходи в рубку, перевяжись. У тебя левая щека вся в крови.