— Блядь, Сиси… ты грёбаная мечта, когда мой член похоронен в твоей идеальной грёбаной киске.

Мой торс напрягается, когда я подаюсь бёдрами вперёд, снова врываясь в неё.

Так глубоко. И всегда так легко — она такая мокрая, и такая, блядь, тугая.

— Блядь, малыш, — хнычет она.

Её глаза открываются и сияют, когда она запрокидывает голову и закусывает нижнюю губу. Ноги дрожат, она готовится кончить для меня, и её веки начинают опускаться, голова падает назад.

— Не-а. Я хочу видеть глаза своей жены, — говорю я, накрывая ладонью её горло и сжимая, притягивая обратно к себе.

Её глаза распахиваются, в них тлеет огонь.

— А я хочу, чтобы мой муж трахал меня сильнее. Ещё, — хнычет она, и решимость в её взгляде пробуждает во мне зверя.

Я окончательно теряю контроль в тот момент, когда она напоминает, что я её муж.

Её. Навсегда.

Непрестанный звук наших сталкивающихся тел наполняет помещение. Тут нет ничего мягкого или нежного, но именно это нужно нам обоим. Все те ночи, когда нам приходится быть тихими или быстрыми. Сейчас момент только наш, и у нас впереди сколько угодно времени в этот идеальный канун Рождества.

— Блядь, я люблю тебя, малышка, — бездумно говорю я, продолжая трахать её идеальную киску и удерживая ритм, пока её ногти впиваются в мою кожу, а беззвучные крики удовольствия говорят мне, что тугое кольцо моей ладони вокруг её тонкого горла — именно то, чего она жаждет.

Её бёдра движутся навстречу моим, и она стонет ещё раз, пока я смотрю на неё сверху вниз.

Всё вокруг нас становится размытым.

— Я люблю тебя, Нэш. Так, блядь, сильно, — говорит она, и я падаю в бездну, как всегда от этих слов, изо всех сил стараясь остаться в моменте, пока распадаюсь на части.

Огонь лижет мои бёдра, движения становятся неровными и неконтролируемыми, а член дёргается внутри неё.

Я так чертовски сильно сжимаю её бёдра, изливаясь в неё с её именем на губах, вырвавшимся рыком.

Мои движения замедляются, как и её дыхание, и мы обрушиваемся друг на друга, без сил и полностью измотанные.

Я почти, блядь, в головокружении смотрю на неё сверху вниз, мои штаны всё ещё висят у задницы, потому что я даже не смог дождаться, чтобы снять их. Эта женщина пробуждает во мне зверя каждый раз, когда смотрит на меня, и так будет всегда.

Я целую её красивую макушку.

— Пойдём, красавица, — говорю я, крепко прижимая её к себе. — Давай проверим, как там наши войска. Уверен, осталось ещё немало печенья.

Она смеётся.

— Неандерталец.

Её голос охрип от стонов, когда она целует меня в подбородок, а я помогаю ей спрыгнуть.

— Думаешь, они поймут, чем мы занимались? — спрашивает Сиси, пока мы снова одеваемся. Я отдаю ей свою фланелевую куртку, чтобы она надела её под пальто, а сам иду обратно в одной футболке.