— Точно не знаю. Когда урод нас долбанул, я в дыму приземлился, пока очухался, пока выбрался из него, этот уродец уже над тобой стоял с занесенным топором, а у меня даже калаша с собой не было. Патроны все вышли. И вдруг он задёргался загудел, как медный колокол, а потом, не поверишь, в занесённую алебарду молния прямо с небес ударила, настоящая. Видишь, до сих пор дымится, хорошенько его пропекло. А я ослеп на минуту, пока ползком до тебя дополз, пытался растрясти, думал уже всё…
Голос его сорвался, и я только понимающе махнул рукой.
— Ладно, в этот раз повезло, будем живы и дальше не помрём. А этого уродца наш Тузик загасил, — я махнул рукой за спину, — тут, конечно, полно кустов, но, в принципе, по прямой до него тут всего метров триста, плёвое расстояние для такой пушки, через тепловизор увидел и пальнул. Правда прицел у него всё равно так себе, из восьми выстрелов попал, дай Бог, раза три-четыре. Зато прямо в открытые створки шлема, завалил наповал. Так что жаловаться грех. Давай, хватай топорик, надо вон туда добраться, откуда дым валит.
Пока я говорил, сканер уже скользил по распростёртому телу монстра, отмечая и валяющийся рядом топор и два места на теле предводителя чёрной братии. Отметил оба запястья, на которых висели два обруча, которые я раньше не заметил. Расстёгиваться они отказались. Чтобы снять их пришлось поработать топором, так как потрошители легко пробивая кожу намертво застревали в костях, а вот тяжеленный топор отсёк их, даже не замечая сопротивления. Рассматривать, что это такое мы не стали. Времени на самом деле было в обрез. Я во время полёта тоже где-то потерял свой калаш и, если из дыма полезет новая орда монстров, Тузик хрен их всех отстреляет. Если он вообще на наше чудесное спасение не потратил последние свои силы и теперь не застыл мёртвой грудой железа. Теперь вся надежда только на потрошители да на этот топор. Хотя его и просто поднять-то трудно, а не то, что размахивать, отбиваясь от быстрых уродцев.
Мы вдвоём подхватили тяжеленную железяку и поспешили вдоль полосы колышущегося дыма сначала быстро, а потом всё более замедляясь, когда земли под ногами не осталось и та превратилась в изломанную груду битого кирпича, колотого бетона и торчащих во все стороны штырей арматуры. Добраться до груды пылающих автомобильных шин оказалось не просто, и когда мы добрались до места, оказалось, что это никакие не шины. Хотя было очень похоже. Груда толстых чёрных обручей медленно крутилась в воздухе, то наезжая то сливаясь друг с другом, то образуя вполне отчётливые геометрические фигуры, то вновь превращаясь в не связанную мешанину крутящихся колец. Одно оставалось неизменным: из каждого из них било жаркое пламя, в паре метров от них превращаясь в дым и сажу, которую волокло по земле через весь пустырь.