Мы, кое-как устроившись на более-менее крупных обломках уставились на всё это, как те самые два барана на приснопамятные ворота, не представляя, что делать дальше. Однако долго раздумывать нам не дали. Обручи совершили ещё один разворот, и вдруг сложились в ровный огненный круг в центре которого возникла серая пелена, покрытая искрящейся плёнкой. Миг и плёнка натянулась, будто кто-то с той стороны нажал на неё большой когтистый лапой. Вслед за этим плёнка дотянулась ещё в двух местах обозначая вторую лапу и морду, аналогичную тем, что мы во множестве видели совсем недавно и принадлежавшие унёсшимся к военной части монстрам.
Я и пикнуть не успел, как державший тяжеленную алебарду Зубр с натугой размахнулся и швырнул ее прямо в удивлённо раскрывшую пасть морду. Урода снесло так быстро, что тот даже и пикнуть не успел. Огненное кольцо всколыхнулось и быстро схлопнулось, а зазвеневшие кольца сложились в один массивный обруч, который грохнулся на землю, после чего сложился еще в четыре раза, и стал похож на сильно изогнутый рожок от автомата, после чего замер, больше не пытаясь шевелиться. Огонь угас, дым лишившись подпитки начал быстро таять, оседая на землю и растворяясь без следа.
Поздравляем! Портал в Тёмные Земли закрыт. Получено — артефакт: портал перехода.
Получен бонусный уровень. Уровень 29.
— Фуф, я сел там, где и стоял, — зашибись. Сейчас выдохну и дальше пойдём.
Глава 13
Поток адреналина спал. Вернулась боль. Лицо, несмотря на некоторую заморозку обеспеченную лечебными наноботами ощущалось так, будто его через мясорубку пропустили.
Вообще-то, наше сознание устроено так, чтобы не замечать торчащего перед глазами носа. Но стоит на нём вскочить прыщу, или чем-то его испачкать, как сознание сразу реагирует на произошедшие изменения в этой части организма. Сейчас о глобальных изменениях вопили не только оголенные нервные окончания, но и взор скосившихся в переносице глаз. Левый — просто максимально уехал в сторону: и так застыл, а правый — подёргивался в нервном тике, стараясь оторваться от жуткого зрелища развороченный плоти, а потом тут же возвратился, чтобы в очередной раз разглядеть вместо моего привычного прямого и можно даже сказать симпатишного носа, совсем другую картину: там сейчас торчала окровавленная кость, а раздробленный хрящ и плоть свисали до верхней губы. Жуть, короче.
— Ладно, давай, — обречённо пробормотал я, зажимая в зубах обломок ветки от орешника, откинул голову назад, подставляя лицо под бьющие струи дождя.
Почувствовал, как пальцы Зубра сжимаются на моей плоти, слегка оттягивая ее вниз, а затем возвращая на место, насаживая на костяную основу. Мозг прострелила вспышка боли, опять отправляя меня в черноту небытия. Зубр подхватил, не давая завалиться на камни, уложил под струи бьющего с небес дождя, смывающего с лица залившую ее кровь. Я, так и не лишившись окончательно сознания, распахнул рот, жадно глотая небесную воду. Неплохо бы нос зашить и наложить повязку, чтобы, когда я встану, он опять не съехал на подбородок, но придётся обойтись приказом наноботам, чтобы они занялись исключительно носом, хоть немного приживив его на место.