Отразившийся от зеркала луч солнца, больно ударил мне в глаза, а затем сдвинулся немного в сторону и…

— Просто сдохни.

Барабанная перепонка у меня лопнула, так что предсмертный визг твари я практически не услышал, просто дёрнулся, как от сильнейшего апперкота и завалился на землю.

Эх, хорошо… полежать бы так хотя бы часок…

Я позволил себе вздох. Хотя кому я вру, два долгих хриплых вдоха, приподнялся на руках, пошатываясь встал на ноги. Девушку трогать не стал, если она ещё жива, сейчас я ей помочь ничем не мог, даже дотронуться, в её состоянии — это как лапать вынесенного из пожара обожжённого погорельца. Огляделся, со смутным оттенком радости увидев, что один из трёх оставшихся боссов уже наполовину почернел, скрывшись под наползающим на него телом Смога. Хороший всё-таки у меня питомец, пусть не слишком быстрый, зато разумнее многих, выбивает из рядов врагов самых сильных особей, выводя их из игры самым кардинальным способом. Это хорошо, значит на мою долю осталось всего пара этих тварей, если не считать ещё тысячи-другой разнообразной мелочи, которая, как только погибли призраки, в едином порыве качнулись вперёд, натекая на нас сплошной волной. Повернулся к ближайшей белой твари, уже наползающей на тело Зубра, выпустил ей в голову два последних огненных шара, швырнул туда же опустевший жезл, зарычал, вгоняя себя в боевой раж, активировал потрошитель, и свалился на землю, снесённый беззвучным взрывом. Вернее, звук был, и довольно сильный, просто он пришёл со стороны оглохшего уха. Старая ива разлетелась с щепками, лишившийся поддержки ствол рухнул в ручей, а из дыры меж корней вылетело три машущих руками и ногами тела.

Полёт их был долгий, а приземление одновременно жёстким и мокрым, однако вскочили все трое весьма бодро, осматривая окружающие неверящим взглядом. Я тоже смотрел на них с удивлением, сначала обрадовавшись, что таким экстравагантным способом к нам вернулись наши товарищи, затем понял, что смотрю на незнакомые лица истощавших до крайности людей, чьи воспалённые глаза смотрели из-под почерневших век, а втянутые щёки поросли непомерной щетиной. Грудь всех троих, а также некоторые другие части тела были покрыты непонятными полупрозрачными голубовато-зелёными кристаллами, а в руках также были зажаты вытянутые острые кристаллы бледно-розового оттенка. Радость быстро сменилась разочарованием, смешанным с тревогой, но, когда они закричали, радость вернулась снова.

— Да, да, да!

— Мы вернулись!

— Господи, спасибо! Да!

Голоса были знакомые, да и теперь, когда они заговорили, третий не такой тощий как первых два, заросший седой бородой, стал более узнаваемым.