Да уж, подруженька, оба вы одним миром мазаны, оба хороши. Татуировка — и татуировка. Солдат — и полицейский. Полковник — и… полковник[4]?

Они — вдвоем! — занимали едва ли четверть ширины несуразно огромной кровати. Мэри ни за что не призналась бы кому-то постороннему, но этого предмета обстановки она побаивалась и все время пребывания в Запретном городе отправлялась спать только тогда, когда не было уже сил сохранять вертикальное положение. Ей постоянно казалось, что она потеряется на этой необъятной поверхности, заблудится, как ребенок в лесу, и придется звать на помощь.

Помощь, несомненно, пришла бы, но в первый же вечер после прибытия в эти роскошные апартаменты императрица-мать предупредила Мэри, что в промежутке между ужином и завтраком в помещении охраны дежурят исключительно мужчины. У его высочества Константина — девушки, а здесь мужчины. Молодые, приятной наружности… всё, буквально всё к услугам высокой гостьи.

Мало ли что? Трудный день… необходимость расслабиться… я понимаю, дорогая моя, как мало в Российской Империи возможностей сбросить напряжение у респектабельной вдовы. Особенно если она занимает высокое положение как в обществе, так и на служебной лестнице, и на нее обращены сотни глаз. Глаз, далеко не всегда доброжелательных. Так можете быть совершенно спокойны: всё, что произойдет в Бэйцзине, останется в Бэйцзине. И нечего стесняться — они слуги, не более того. Кстати, учтите: если кому-то из этих мальчиков посчастливится привлечь ваше внимание, это самым благоприятным образом скажется на его карьере.

Мэри, с раздражением подавившая неуместный интерес по поводу того, воспользуется ли предложенной возможностью Константин, только головой покачала тогда. Ей самой упомянутые мальчики не сдались ни с какой точки зрения, а остальное не ее дело. Великий князь свободен в своих поступках. И если уж на то пошло, за годы службы она повидала немало фавориток.

После расставания с Анной Заварзиной Константин, должно быть, решил развеяться, а желающих занять пост первой дамы его императорского высочества опочивальни хватало всегда. Одни задирали нос, другие пытались снискать ее расположение… неизменным было лишь одно: они приходили и уходили, а она оставалась. Каким образом наличие этих дам сочеталось со сплетнями о ее с Константином связи, Мэри не понимала до сих пор, просто принимала как данность.

Ее размышления прервал заданный участливым тоном вопрос:

— Пить хочешь?

— Спрашиваешь… а у нас есть вода?

— Насчет воды не уверен, но шампанское точно есть, я слышал, как хлопнула пробка.