Правильность выкладок подтвердилась немедленно. Весьма забавно было наблюдать за сменой выражения на лицах встреченных людей — от гостей Собрания до последнего официанта.

Получайте, господа хорошие. Языком плескать все горазды, особенно если есть возможность делать это безнаказанно. Погоны, ордена и аксельбант таковой возможности, к великому сожалению болтунов, не предполагают. Поэтому при приближении двух сосредоточенных офицеров разговоры немедленно умолкали. За их с Северцевым спинами эти самые разговоры, естественно, возобновлялись, но сменившаяся тональность Мэри вполне устраивала.

А вот и Желтая бильярдная. А вот и адмирал флота Кривошеев. Ну что ж…

Кирилл Геннадьевич Кривошеев, уже не первый год командовавший всем Экспедиционным флотом, ценил традиции как таковые. И в особенности те, которые создал сам. В частности, когда ему доводилось бывать на Кремле, каждую среду он неизменно посещал одну из бильярдных Офицерского Собрания. Играл он, кстати, далеко не всякий раз. Просто ему нравилась царящая в Собрании атмосфера.

В здешней обстановке не было решительно ничего, что могло бы напомнить гостю о строгой утилитарности армии и флота. Никакого металла. Никакого пластика. Никаких, Боже упаси, полуфабрикатов. Дерево и кожа. Паркет и гобелены. Сукно бильярдных столов и кость, из которой были сделаны шары. И только натуральная еда, свежеприготовленная, сводящая с ума восхитительными ароматами.

Кирилл Геннадьевич был чревоугодником, и не скрывал этого. Собственно, именно этому — греху? не смешите! — он был обязан первой встрече с будущей женой. Когда-то (не будем уточнять, как давно) курсант Кривошеев, чьи родители проживали в сельской местности, забрался в соседский сад. На предмет свести близкое знакомство с роскошными, густо усыпанными ягодами крыжовенными кустами.

Знакомство, увы, не состоялось: крохотный, но вполне боевой излучатель и не думал дрожать в ладошке выскочившей как из-под земли голенастой пигалицы. Будущему офицеру пришлось ретироваться со всей мыслимой поспешностью, прикидывая про себя, какие кары он при случае обрушит на лохматую голову нахалки. Ох, и припомнили ж ему эту вылазку пятнадцать лет спустя… разве что в ногах не валялся у вздорной девицы! Впрочем, и валялся, было дело. Чего уж там, из песни слов не выкинешь… да и ножки того стоили. И до сих пор стоят, да-с.

Адмирал, не скрывая удовольствия, отхлебнул действительно великолепного пива, и вдруг насторожился. Что-то было не так, но только несколько секунд спустя он сообразил, что именно. По роскошно отделанной бильярдной растекалась тишина, источник которой, похоже, находился где-то возле входа.