Я слышал биение сердец за рунным полем, различал отдельные голоса в гуле толпы, чувствовал запах страха и восхищения, исходящий от зрителей. Мир стал четче, ярче, детальнее — но одновременно холоднее. Краски словно выцвели, оставив только контрасты света и тени. Когда сладкая боль наконец отступила, я медленно поднялся. Тело двигалось иначе — еще плавнее и увереннее, с хищной грацией, доступной лишь высшим ариям.

Рунное поле погасло, и рев толпы обрушился на меня оглушающей какофонией. Кадеты неистовствовали, наблюдая за поединками на аренах. В их глазах я читал восторг, зависть, страх — целую гамму эмоций, но ни одна не трогала меня. Они были далекими, чужими и ничего не значащими.

Я посмотрел на свое запястье. Четыре руны сияли ровным золотым светом. Ансуз пульсировала чуть ярче остальных — новорожденная, жаждущая крови и смерти.

Тело Мирослава лежало у моих ног. Пребывая в прострации, я смотрел на отрубленную голову парня. Глаза были закрыты, а на губах застыла странная полуулыбка — почти умиротворенная. Он получил то, что хотел — быструю смерть без мучений.

Я дал ему это. Не из милосердия — просто потому, что не было смысла заставлять страдать того, кто уже сдался. Прагматичное решение, почти лишенное эмоций. Именно так все чаще и чаще работал мой разум — холодно, расчетливо и эффективно.

Я шагнул через светящуюся границу арены и застыл перед беснующейся толпой, но гордости не чувствовал. Не чувствовал вообще ничего, кроме огромной сосущей пустоты внутри. На некоторых аренах лежали трупы, а победители стояли к ним спиной и лицом к площади. На нескольких поединки все еще продолжались.

На седьмой арене шло ожесточенное сражение. Двухрунник сошелся с однорунником в смертельном танце, их мечи сверкали в свете факелов, оставляя золотистые следы в воздухе. Это был красивый бой — техничный, яростный и зрелищный. Именно такими должны быть поединки на арене, а не казнями, как та, которую совершил я.

Когда последнее рунное поле погасло и окровавленный победитель покинул черный круг, воевода снова поднялся на возвышение. Он выглядел довольным — очередное кровавое шоу прошло успешно, сильные стали сильнее, а обуза в виде слабаков исчезла.

— Достойные бои! — провозгласил он. — Достойные победы! Вы доказали свое право называться ариями, наследниками древней крови!

Толпа взревела от восторга. Даже те, кто потерял товарищей, кричали и аплодировали. Безумие Игр захватывало всех, превращая нормальных людей в кровожадную толпу.

— Но испытания на этом не заканчиваются, — продолжил воевода, и его голос зазвучал жестче. — В последние недели участились случаи исчезновения кадетов. Молодые арии жаждут проверить свою силу в схватках с Тварями, но делают это беспорядочно, без системы, подвергая опасности себя и товарищей.