По площади пробежал шепоток. Все знали об исчезновениях, но мало кто понимал их истинную причину. Большинство думало, что пропавших убили Твари. Лишь немногие догадывались о другой, более страшной правде — кадеты убивали друг друга под покровом ночи.

— Поэтому я принял решение упорядочить ваше стремление убивать, — воевода сделал паузу, обводя взглядом притихшую толпу. — Отныне каждая команда будет проводить ночные зачистки прилегающих к их лагерям территорий от Тварей.

По площади прокатилась новая волна шепотков, на этот раз встревоженных. Ночные вылазки были опасны даже для опытных бойцов. Для новичков они могли стать смертным приговором.

— Участие обязательно для всех, — отрезал воевода. — Каждую ночь вы будете патрулировать закрепленные за вами сектора леса. За уничтожение Тварей будут начисляться командные и личные баллы, которые учтут при следующем отборе для сражения на аренах через неделю.

Я почувствовал, как внутри все сжимается от понимания. Это было не просто разрешение на охоту — это было объявление войны. Двенадцать команд, патрулирующих лес каждую ночь. Рано или поздно маршруты некоторых пересекутся. И тогда…

— Границы секторов будут объявлены вашими наставниками, — продолжал воевода, словно не замечая растущего напряжения. — Но помните — лес велик, а в темноте легко заблудиться. Если вы случайно окажетесь на чужой территории…

Последняя фраза прозвучала с такой откровенной угрозой, что у меня не осталось сомнений: воевода прекрасно понимал, к чему приведет его приказ. Более того — он этого и добивался. Война между командами, замаскированная под охоту на Тварей, была открыта.

— Первый выход состоится послезавтра, после вечернего рога, — уведомил Ладожский. — Готовьтесь тщательно — ночной лес не прощает ошибок. Встретимся через неделю, юные арии. И да поможет вам Единый!

Он развернулся и покинул возвышение, оставив нас переваривать услышанное. Наставники начали собирать свои команды, выкрикивая приказы. Но я не слышал их — в ушах звенело от осознания того, что произошло.

Детские игры закончились. Все эти недели мы готовились, тренировались, даже убивали — но по правилам, под контролем, в относительной безопасности. Теперь все изменилось. Каждая ночь будет битвой за выживание. Каждая охота в лесу может стать последней. Каждый кадет из другой команды — оказаться смертельным врагом.

Я спустился вниз и посмотрел на свое запястье, где теперь мерцали пять рун. Феху, Уруз, Турисаз, Ансуз и… Нет, только четыре. Показалось. Но ощущение было таким ярким, словно пятая руна уже ждала своего часа, готовая проявиться при следующем убийстве.