***

Ближе к полуночи Алана поняла, что устала веселиться и хохотать с новыми знакомыми. Оставив близнецов у шатра с крепкими напитками, девушка утащили Элизу к костру, где выступали сказители. Устроившись на самой дальней скамье, подруги прислушались к очередному выступавшему. Судя по шепоткам вокруг, да периодическому смеху, вниманием слушателей сказитель не завладел.

- Фигня. - Алана махнула рукой. - Слышали уже, давай подождем другого.

- Давай. - кошкой мурлыкнула Элиза. Она сидела, прислонившись к подруге и смотрела в ночное небо. - Хочу услышать про любовь девушки и Бога.

- Когда ты уже уймешься?

- Когда встречу его. - с придыханием откликнулась Элиза. Синие глаза сверкали в предвкушении.

- Когда ты его встретишь. - сообщила мрачно Алана, - то первое и последнее, что увидишь - будет его приближающаяся рожа. А потом это дерьмо высосет из тебя душу и отшвырнет прочь. Вот и вся любовь.

- О, заткнись, ты слишком пессимистично смотришь.

- Я смотрю практично. От нас им нужны души и только. И если эта мразь попытается такое сделать со мной, то я свою жизнь дорого продам.

- Богов убить нельзя. - испугалась Элиза.

- Покалечить можно. - парировала подруга, от души надеясь, что права. Проверить, правда, пока не удалось. Один Сборы уже был в Викстрите, лет пять назад. Тогда Алана лежала в постели, подхватив где-то жестокую ангину. Ей казалось, что горло распухло изнутри и светится багрово-красным. Глотать и дышать было практически невозможно, а высокая температура то и дело бросала девушку навстречу отвратительным галлюцинациям. В один из таких приступов девушке почудилось, что в открытое окно заглянул незнакомый и невероятно красивый мужчина. Это явно было бредом: во-первых, Алана лежала в спальне второго этажа, во-вторых, таких красивых особей в реальности просто не могло существовать. Так что девушка лишь блаженно улыбнулась, когда незнакомец невероятно быстрым движением очутился в ее комнате. Потом она, видимо, потеряла сознание, а очнувшись поняла, что здорова. Абсолютно.

Чуть позже, стараясь вспомнить незнакомца из горячечного бреда, Алана с сожалением понимала, что в память врезались лишь яркие зеленые глаза и собранные в хвост серебристые волосы. Жаль, он стал ее личным идеалом, пусть и из мира грез.

К костру вышел другой сказитель, и подруги притихли. Этой истории они не знали. Вслушиваясь в громкий голос немолодого бородатого мужчины, Алана сильнее прижималась спиной к спине подруги, стараясь не мерзнуть. От костра справа тянуло теплом, а вот слева - ощутимой свежестью.