Но, не это главное, не это! Главное, это сценарий, который получил Ханжонков в Мининформе. Совершенно необычный сценарий. Сценарий, который буквально переворачивает страницу в истории кинематографа не только России, но и всего мира. Причем, на вопрос пораженного режиссера о том, кто же автор этого небывалого сценария, господин Суворин лишь ответил сухо:

— Снимайте.

А затем, в дело вошел сам Государь. И если в начале Ханжонков очень критично отнесся к перспективе вмешательства Высочайшей Особы в творческий процесс, то вот потом…

* * *

МОСКВА. КРЕМЛЬ. ГЕОРГИЕВСКИЙ ЗАЛ.

26 июня (9 июля) 1917 года.

Последние кадры слетели с экрана, последние звуки оркестра отыграли специально написанную музыку. «Герои крепости Осовец» поднялись со своих мест яростно аплодируя и выкрикивая различные возгласы.

Я поднялся со своего места в первом ряду и, обернувшись к зрителям, приветствовал их овацией. Да, здесь собрались все герои. Герои, во всех смыслах этого слова. Многие из них видели себя на экране, появление других встречалось ревом восторга, что, как я подозреваю, доставляло немало неприятных минут господину Ханжонкову, но тут не попишешь, ничего тут не попишешь, ибо публика всегда права, а когда публика не совсем права, то посмотри на то, кто эта публика…

А публика эта состояла сплошь из актеров. Актеров этого фильма, которые играли героев этой войны, будучи сами непререкаемыми героями.

Лейб-Гвардии Георгиевский Его Императорского Величества полк был полностью задействован в съемках этого фильма. И каюсь я, не мне пришла в голову эта блестящая идея. Благо и к счастью, у меня все больше и все чаще ведущую роль играют мои министры и мои должностные лица рангом поменьше. Герои этой войны играли в фильме героев Осовца, и я дозволил им отойти от исторической правды, разрешив сниматься в этой картине со своими настоящими боевыми наградами. О чем особо упоминалось в самом начале ленты.

И вот сегодня весь Георгиевский полк был собран в Георгиевском зале Кремля для просмотра фильма, в котором практически все они принимали участие. То и дело в процессе демонстрации фильма в зале раздавались смешки, а то и волны хохота. Присутствующие подзуживали друг друга, смеялись с каких-то моментов и, судя по выражению лица господина Ханжонкова, его это веселье весьма и весьма напрягало.

Однако, к концу фильма даже видавшие виды солдаты, к тому же снимавшиеся в этой картине, все же прочувствовали момент, когда германцы на экране начали готовить баллоны для газовой атаки. В зале висела тишина. Вот мелькают свиные рыла германцев, с одетыми на лица противогазами, вот пошло облако хлора на русские позиции, вот устланные телами окопы защитников крепости… Идут немцы вперед, уверенные в своей победе, уверенные в том, что никто не выжил и никто не будет сопротивляться. Но вот встали «мертвецы». Ужасные, харкающие кровью, с позывами к рвоте (тут гримеры постарались на славу). Встали те, кто был обречен умереть в ближайшие минуты, встали и пошли пошатываясь вперед, сжимая в руках свои трехлинейки с примкнутыми игольчатыми штыками… Шла на экране «атака мертвецов», атака тех, кто шел вперед, зная, что обречен… И побежал германец, объятый ужасом, бежал, бросая винтовки, теряя каски и сапоги…