— Мы тоже выставим полсотни, — добавил боярин Руслан Ракитин, приехавший из Иванищ по моему приглашению. — Вы нам в Гон помогали, и мы добра не забываем!

— «Бывало и хуже», — повторил отец Макарий с лёгкой улыбкой. — Господь не оставит праведных в час испытаний.

Крылов, начальник стражи, хмыкнул — он всё ещё осторожничал с новым начальством, присматривался, но его скепсис по поводу божественного вмешательства был очевиден.

— Маркграф, — с немецкой прямотой внезапно обратился ко мне фон Штайнер, и в его голосе прозвучало искреннее любопытство. — Позвольте вопрос? Почему вы за них сражаетесь? За жителей Угрюма? Вы же не местный, насколько мне известно. Прибыли сюда этой зимой.

Неловкая тишина. Вопрос резанул своей прямолинейностью, не оставляя пространства для уклончивого ответа. Ярослава бросила на архитектора возмущённый взгляд, готовая вступиться, но я жестом остановил её.

Медленно покрутил кружку в руках, подбирая слова. Такой вопрос заслуживал честного ответа.

— Видите ли, Карл, — начал я, — есть простая истина, которую я усвоил давно. Только сильный может позволить себе роскошь быть хорошим человеком и заботиться об окружающих.

Архитектор нахмурился:

— Это звучит… парадоксально. Разве доброта не универсальная добродетель?

— Позвольте объяснить через аналогию, — я отставил кружку. — Если человек не крадёт только потому, что физически не может взломать замок — это не делает его честным. Честность проявляется, когда у тебя есть возможность украсть, но ты выбираешь этого не делать. Моральная ценность поступка определяется наличием альтернативы и свободой выбора.

— Но слабые тоже способны на доброту, — возразила Василиса.

— Конечно. Но я говорю о другом. Истинная добродетель — это осознанный выбор того, кто обладает силой причинить зло, но сознательно выбирает милосердие. Слабый правитель вынужден быть жестоким из страха — это не выбор, а компенсация. Он использует террор, потому что боится, что иначе его свергнут. Сильный правитель может позволить себе человечность, потому что никто не воспримет его доброту как слабость.

— Мудрые слова, воевода, — задумчиво произнёс отец Макарий. — Хотя добавлю: перед Богом с сильного спрос больше, чем со слабого. Не зря сказано: «Кому много дано, с того много и спросится, и кому доверено многое, с того больше и взыщется». Слабый человек, сохраняющий доброту, совершает малое дело — но и оно засчитывается. А сильный, выбирающий милосердие, несёт ответственность за судьбы тысяч. Его выбор весомее, но и бремя тяжелее.

— Безусловно.

— Откуда в вас такие взгляды? Человеколюбие, гуманизм… — уточнил фон Штайнер.