Щербин впервые посмотрел прямо в глаза князю. В этом взгляде мелькнуло что-то похожее на презрение, быстро скрытое за маской военной невозмутимости.

— Благодарю Вашу Светлость за искреннюю заботу о моих подчинённых. Уверен, они оценят ваше внимание к их нуждам. Однако это не меняет нашей позиции относительно участия в операции против мирных подданных княжества.

В кабинете повисла тишина. Было слышно только потрескивание дров в камине и мерный стук напольных часов в углу. Каждый удар маятника словно отсчитывал время, работающее против Сабурова.

Михаил Фёдорович медленно поднялся, опираясь ладонями о стол. Тяжёлая дубовая столешница чуть скрипнула под его весом.

— Это ваше окончательное решение, полковник?

— Это решение всего офицерского состава гвардии, Ваша Светлость, — Щербин выпрямился ещё больше, если это вообще было возможно. — Мы обсудили этот вопрос заранее, предвидя возможность подобного… приказа.

«Заранее обсудили». Слова повисли в воздухе как пощёчина. Гвардейцы знали, что он обратится к ним, и заблаговременно сговорились отказать.

— Вы можете идти, полковник, — процедил Сабуров сквозь зубы.

Щербин отдал безупречный воинский салют, развернулся на каблуках и вышел. Тяжёлая дверь закрылась с глухим стуком.

Едва шаги полковника стихли в коридоре, Сабуров со всей силы смёл документы со стола. Бумаги разлетелись по кабинету, чернильница разбилась о стену, оставив тёмное пятно на новом гобелене.

— Ваша Светлость… — начал Акинфеев.

— Молчать! — князь тяжело дышал, пытаясь справиться с яростью. — Эти… эти самонадеянные вояки думают, что могут диктовать мне условия!

— Силой заставить их невозможно, — тихо заметил советник. — Если прикажете арестовать Щербина, остальные офицеры просто не выведут людей из казарм. А попытка разоружить гвардию…

— Закончится резнёй в центре Владимира, — мрачно закончил Хлястин. — Они засели в укреплённых казармах, у них лучшее вооружение и подготовка. Моя дружина их не выбьет без больших потерь, что лишит всякого смысла их привлечение к операции против Угрюма…

Сабуров опустился обратно в кресло, потирая виски. Головная боль, мучившая его с момента убийства Веретинского, усилилась.

— Можем найти замену Щербину, — предложил генерал. — Среди младших офицеров наверняка есть амбициозные…

— Верно, и этот вопрос надо проработать! — отрезал князь.

Он смотрел на портрет древнего правителя, ещё не снятый со стены. Князь Мстислав Андреевич, древний предок Веретинского, взирал с полотна с лёгкой насмешливой улыбкой. Именно он создал нынешнюю гвардию, дал ей особые привилегии и независимость. И эта же гвардия не предотвратила его убийство сотни лет назад — просто не вышла из казарм, когда один из сыновей князя с заговорщиками убивали законного правителя.