Но хуже кошмаров было пробуждение. Потому что просыпаясь, он понимал — это не Платонов его сломал. Мальчишка просто сорвал маску, под которой всегда была пустота. Семьдесят два года он играл роль великого мага, и сам поверил в эту роль. А потребовалось всего десять секунд настоящей угрозы, чтобы вся конструкция рухнула. Он не стал трусом в тот момент — он всегда им был. Просто никто никогда не проверял.

Прислуга перешёптывалась за дверью. Вчера позвонил Шуйский — голос холодный, отстранённый. Извинился, что не может встретиться, слишком занят. Горская прислала формальное письмо с соболезнованиями по поводу неудачи на дебатах. Соболезнования! Словно он умер. А может, так оно и было?

Ипполит посмотрел на свои руки — мягкие, белые, без единого шрама. Руки теоретика, который последний раз использовал боевую магию… когда? Двадцать лет назад на показательном выступлении для студентов?

Встреча с коллегами стала последней каплей. Замыцкий отвёл взгляд, увидев его. Молодые магистры перешли на другую сторону зала. А Белинский — этот проваливший дебаты недоумок — смотрел с едва скрываемым презрением. «Старик совсем сдал», — услышал Крамской обрывок разговора.

Той ночью старик стоял перед зеркалом с заряженным боевым заклинанием в руке. Световое лезвие дрожало в сантиметре от горла. Было бы так просто — одно движение, и позор закончится. Но тогда Платонов окажется прав навсегда. Тогда последним, что о нём запомнят — будет малодушие. Нет. Он заставит себя стать тем, кем никогда не был. Даже если это убьёт в нём всё человеческое. Потому что человек, которым он был — не заслуживает существования.

— Я не трус, — прошептал он своему отражению в тот вечер. — И я это докажу.

На следующий день архимагистр нанял тренера — бывшего боевого мага, потерявшего левую руку в схватке со Жнецом. Тренировка началась на рассвете. Через пять минут Крамской лежал на земле, хватая ртом воздух.

— Ты даже не тень воина, — презрительно бросил наёмник. — Ты труп, который ещё не знает, что мёртв.

Режим стал адским. Подъём в пять утра, бег до изнеможения, отработка боевых заклинаний, спарринги до потери сознания. Одержимость граничила с безумием — Крамской продолжал тренироваться даже когда падал от истощения, заставлял себя вставать и драться дальше. Тренер несколько раз находил его без сознания на тренировочной площадке, но утром архимагистр снова был там. Ломал пальцы о защитные барьеры, рвал связки от перенапряжения, но продолжал. Нанятый целитель каждый вечер восстанавливал повреждения, качая головой от масштаба травм. Алхимические стимуляторы и усилители, купленные на чёрном рынке за баснословные деньги, текли рекой. За первый месяц Крамской потратил больше, чем за последние два года.