Дверь в Баку не была заперта. Она просто вела в Астрахань, и другой у меня не осталось.
Глава 17
Третью неделю января в Астрахани держалась зима без снега. С моря тянуло стыло пронизывающим ветром. Каким-то образом он пробивал дом насквозь, забирался под двери и в оконные щели, и печи против него толком не помогали. Рейд опустел ещё в ноябре. В дельте до самого горизонта не стояло ни одного судна, серая вода у берега шла мелкой рябью, а на весь громадный порт работали два крана. Зимой Астрахань переставала быть воротами Содружества на Каспий и делалась городом на краю болота, где никто никому не нужен. Князь Аксентий Евдокимович Вадбольский это время года не любил и знал за собой, что в январе принимает худшие свои решения.
Гость приехал в третьем часу пополудни, без предупреждения.
Прислуга доложила коротко: приказчик брянского торгового дома, по делу от Её Светлости Капитолины Григорьевны. Имя он назвал явно выдуманное, рекомендательного письма не привёз, и вообще не потрудился доказать, что послан именно ею. Такую уверенность даёт привычка, что бумаг у тебя не спрашивают, потому что имя твоего покровителя открывает тебе все двери.
Доказывать в принципе нечего и не требовалось: люди от Одоевской приезжали к нему и прежде, действуя точно также.
Спускаясь по лестнице, князь оглядел его и понял, что через сутки не узнает этого человека на улице. Лет сорок или пятьдесят, роста среднего, пальто добротное, каких в городе мещане носят сотнями. Ни бороды, ни шрама, ни приметы, за которую зацепился бы глаз. Двоих таких же Вадбольский держал у себя на жалованье и платил им именно за это, так что характер деятельности незнакомца определил, не дойдя до нижней ступени.
В приёмную подобного гостя не водят, поэтому князь сопроводил его на второй этаж, в тесный кабинет, где обычно разговаривали с подрядчиками. Из мебели — конторский стол, четыре стула и пустой несгораемый шкаф. Чай подали немедленно, и сразу после этого князь запретил входить кому бы то ни было.
Пальто гость снял и повесил на спинку соседнего стула, аккуратно расправив рукава.
— Начну с того, что вы знаете и без меня, Ваша Светлость, — он сел, не дожидаясь приглашения, и сложил руки на коленях. — Великий князь Угрюма остался без топлива. Котово горит с осени, и потушат его нескоро. Новая Письмянка стоит, и вряд ли это поменяется в обозримом будущем. Пермь ему отказала. В Баку он ездил сам, и хан ответил ему то же, что отвечает всем, кто думает исключить из цепочки посредника… Вас.
— Много из этого печатали в газетах, — заметил Вадбольский, придвигая к себе стакан. — Остальное мне и так известно.