Облегчение на его лице было очевидным, но сменилось решимостью:

— Я не подведу вас, — кивнул он. — Мы сделаем всё необходимое.

Я повернулся к Евдокиму:

— Умеешь обращаться с современным оружием, верно?

— С любым оружием, — без ложной скромности ответил он. — От ножа до снайперской винтовки.

Я достал из Муромца один из трофейных автоматов и протянул ему:

— Увы, третьей винтовки у нас нет, так что держи.

Евдоким проверил затвор профессиональным движением, прицелился в ближайшее дерево, затем удовлетворённо кивнул:

— Хорошая машинка. Пристрелять бы, но чёрт с ним…

Максиму и Анне я объяснил их роль:

— Вы будете двигаться позади основной группы. Ваша задача — нейтрализовать магические атаки противника и помочь нам преодолеть защитные барьеры. Не лезьте в прямой бой — там мы справимся сами.

Оба мага кивнули, и я заметил, как парень стиснул руку подруги — тонкая нить поддержки, которая помогла им выдержать плен.

Отдав необходимые распоряжения, я объявил четырёхчасовой привал. Все нуждались в отдыхе перед сложной операцией, а некоторые не спали уже больше суток. Тимур организовал раздачу сухих пайков и воды, а Валькирии распределили места для отдыха.

— Штурм начнём в 4:30 утра, — сказал я, глядя на часы. — «Час Волка» — время перед рассветом, когда сон человека особенно глубок. Именно в этот момент противник окажется наиболее уязвим.

Я вспомнил старую военную присказку из прошлой жизни, но не стал озвучивать её вслух: «В Час Волка смертность в госпиталях самая высокая, а караульные на постах спят особенно крепко».

— А почему его называют Часом Волка? — спросила Марья из Валькирий, раздававшая одеяла.

Я бы мог назвать реальную причину, которая заключалась в том, что в этот час тьма настолько густая, что собаку от волка не отличить, однако выбрал более вдохновляющий ответ:

— Потому что в это время волки охотятся наиболее успешно. Добыча не слышит их приближения, истощённая ночным бодрствованием. Сегодня мы будем волками.

Пока остальные устраивались на отдых, я поднялся на небольшой холм, с которого с трудом можно было разглядеть далёкие огни Кочергино. Охранники, не подозревающие о нашем присутствии, всё ещё чувствовали себя в безопасности. Их беспечность была нашим преимуществом, и я собирался использовать его по максимуму.

Весенний ветер шелестел молодой листвой, принося запахи пробуждающейся земли: прелых листьев, влажной коры, первых цветов. В этом умиротворённом пейзаже лаборатория Кочергино выглядела чужеродным элементом, тёмным напоминанием о человеческой жестокости, которая порой не уступает Бездушным.