Коршунов присвистнул.

— Пятьдесят рублей… Это в два раза больше того, что я получал у Уваровых.

— Я ценю профессионализм, — ответил я. — Кроме того, твоя должность будет одной из самых критичных для безопасности Угрюма. И именно поэтому…

Я достал из внутреннего кармана складной нож, раскрыл его и положил на стол между нами. Коршунов проследил за моим движением с настороженным интересом.

— Мне потребуется с тебя магическая клятва верности, — закончил я фразу.

Его взгляд стал острым, оценивающим. Он не выказал удивления, лишь задумчиво погладил свою короткую щетину.

— Что за клятва? — спросил собеседник с профессиональным интересом.

— Древний ритуал, гарантирующий невозможность предательства, — пояснил я. — Клятва, скреплённая кровью и магией. В случае её нарушения…

— Полагаю, в случае её нарушения я отправлюсь кормить червей? — закончил за меня Родион, но без страха, скорее с пониманием.

Я кивнул. Мой новый глава разведки оказался смышлёным человеком.

— Дайте мне подумать, — попросил он, массируя колено над протезом.

Я не торопил его. Такие решения требуют времени. Коршунов встал, прошёлся по комнате, заметно хромая, остановился у окна, глядя на просыпающийся город. В утреннем свете его профиль казался вырезанным из старого пергамента — жёсткий, с глубокими бороздами морщин, отмеченный годами испытаний и лишений.

— Знаете, боярин, — наконец, произнёс он, продолжая смотреть в окно, — после увольнения из разведки я чувствовал себя выброшенным на обочину. Потом работа у Уваровых… и снова предательство.

Он повернулся ко мне:

— Я готов принести клятву. Не из страха, а потому что у меня возникло странное чувство, что наконец-то я нашёл дело, которое не придётся бросать.

Я поднялся и протянул руку с ножом:

— Тогда начнём. Надрежь палец.

Коршунов без колебаний взял нож, сделал небольшой надрез на указательном пальце. Я сделал то же самое с собственным пальцем, и мы соединили их, смешивая кровь.

— Повторяй за мной, — произнёс я. — Я, Фамилия Имя Отчество…

Его голос звучал твёрдо и уверенно:

— Я, Коршунов Родион Трофимович…

— Клянусь своей кровью и жизнью служить Прохору Платонову верой и правдой.

Он повторил, и между нашими пальцами появилось слабое голубоватое свечение.

— Обязуюсь действовать на благо и в интересах моего господина, выполнять его приказы добросовестно и без промедления.

Коршунов продолжал повторять слова клятвы, свечение становилось ярче.

— Обязуюсь хранить его секреты, не злоумышлять против него, не предавать, не причинять вреда ни ему, ни его соратникам ни действием, ни бездействием, ни прямо, ни косвенно.