* * *

Вечер выдался тихим и прохладным. Весенний ветер нёс ароматы пробуждающейся природы, смешанные с запахами дыма от печей. Перекусив, я вышел из своего дома, разминая затёкшие от длительного сидения плечи.

Федота я нашёл на тренировочной площадке. Длинноносый охотник методично чистил автомат в слабом мерцании светокамня, двигаясь с сосредоточенностью человека, делающего привычную работу. Его руки действовали с впечатляющей точностью и уверенностью.

— Не помешаю? — спокойно спросил я, подходя ближе.

Федот вскинул голову, отложил шомпол и поднялся с лавки.

— Никак нет, воевода, — он выпрямился, не выказывая удивления. — Нужен для чего?

— Разговор есть.

В его глазах мелькнуло любопытство, и он кивнул.

— Федот, у меня к тебе серьёзное предложение, — начал я без обиняков. — Сегодня я разговаривал с сотником Воротынцевым из ратной компании «Перун».

— Это же те, что в Мещёрское капище сунулись? — уточнил он, внимательно глядя на меня.

— Те самые, — кивнул я. — Я предлагаю тебе отправиться к ним на обучение. Полгода в ратной компании, чтобы потом вернуться и возглавить наш боярский спецназ.

Федот застыл. В его глазах отразилось смятение, он несколько раз моргнул, явно пытаясь осмыслить услышанное.

— Я? — наконец выдохнул он, будто проверяя, не ослышался ли. — Возглавить спецназ? Боярин, вы… уверены?

— Абсолютно, — подтвердил я, не отводя взгляда. — Ты показал себя во всех наших операциях. Организован, рассудителен, хладнокровен. Тебе не хватает только профессиональной подготовки.

Охотник опустил голову, разглядывая свои ладони, словно пытаясь найти в них ответ.

— Боярин, я… благодарен за доверие, но… — он запнулся, подбирая слова. — Гон на пороге. Товарищей бросать сейчас… как-то не по-людски выходит.

Я кивнул, признавая весомость его аргумента.

— Понимаю твоё беспокойство. Но подумай о другом: после обучения ты сможешь гораздо эффективнее защищать не только товарищей, но и всех жителей Угрюма.

Он поднял на меня взгляд, и я увидел в нём ещё что-то — сомнение более глубокое, чем простое нежелание покидать друзей перед опасностью.

— Есть ведь и другие, боярин. Гаврила — куда шустрее меня, глазастый, в разведке лучший. Евсей — незаметный, как тень, мимо часового пройдёт — тот и не моргнёт. Михаил силой богатырской славится… — он вздохнул. — Да и грамоты у меня немного, читать даже не умею…

Вот оно что. Не просто скромность, а глубинное убеждение в своей недостаточности. Охотник искренне считал себя недостойным такой ответственности.

Я покрутил в руках брусок металла, оставшийся у меня с тренировки Егора, и спросил: