— Кто там? — донёсся из-за двери дрожащий старческий голос.

— Прохор Платонов, воевода острога Угрюм. Откройте, дедушка.

Дверь медленно приоткрылась, и в щели показался глаз пожилого мужчины.

— А, барин… Заходите, коли так.

В избе оказались трое стариков — супружеская пара лет семидесяти и ещё один мужчина, видимо, их родственник. Все трое выглядели упрямо и решительно, несмотря на очевидный страх в глазах.

— Почему не эвакуировались с остальными? — спросил я, садясь на предложенную лавку.

— А куда нам, барин? — хрипло ответил старик. — Здесь вся наша жизнь. Дом строил покойный отец, могилы предков рядом. Авось Гон стороной пройдёт, как двадцать лет назад.

— Двадцать лет назад ваша деревня чудом уцелела, — терпеливо объяснил я. — Но сейчас ситуация иная. Бездушных стало больше, они более организованы. Оставаться здесь — верная смерть.

— Так нам уже немного осталось, — пожала плечами старуха. — Зачем в старости с места на место мотаться?

Я посмотрел на эти усталые, но ещё живые лица. В их глазах читалось не желание умереть, а простое упрямство и привязанность к родным местам.

— Да кому мы нужны? Обуза же, — махнул рукой старик. — Молодые должны жить, а мы своё пожили.

— Ваши жизни всё ещё ценны, — сказал я медленно. — С возрастом приходит опыт, мудрость. Этот опыт нужен вашим детям, внукам, односельчанам. После Гона вы вернётесь домой, восстановите повреждённое. Но для этого вы должны остаться живы.

Старики переглянулись. В их взглядах я увидел колебания.

— Обещаете, что после нападения сможем вернуться? — спросил один из них.

— Клянусь, — твёрдо ответил я. — Более того, поможем с восстановлением разрушенного. У нас в Угрюме есть плотники, кузнецы, другие мастера.

Через полчаса уговоров старики согласились. Пока они собирали самое необходимое, я вернулся к дружинникам. Сбор урожая шёл полным ходом — уже загружены две подводы зерном, картофелем и поздними овощами. Этого поможет нам выдержать возможную осаду со стороны Бездушных.

Благодаря жатке Арсеньева работы удалось закончить за пару часов, и вскоре наш небольшой обоз двинулся обратно в Угрюм. Старики ехали в отдельной повозке, укутанные тёплыми одеялами. Щенок за отворотом куртки мирно спал, согревшись и успокоившись.

У ворот острога нас встретила группа детей. Они с любопытством разглядывали прибывших стариков и мешки с зерном. Когда я осторожно вытащил щенка, один из мальчишек вдруг вскрикнул:

— Рыжик! Рыжик, это же ты!

Ребёнок бросился ко мне, глаза его наполнились слезами радости.

— Дядя Прохор, это мой Рыжик! Я думал, он пропал! Мы его искали перед отъездом, но не нашли!